Пока дружина обретала свою силу, я не терял времени. Переговоры с директорами всех отобранных строительных компаний шли один за другим. Я говорил с руководством лично, без лишней помпы, но предельно убедительно. Предложения были простыми: наличные, честная сумма, и никаких последующих претензий. Так что, те, кто стоял на грани банкротства, хватались за спасательный круг без колебаний. Моя цена едва покрывала их долги, но при этом оставляла им немного на жизнь и сохраняла репутацию. Все они оказались разумными: поняли, что сейчас главное — уйти с минимальными потерями, и согласились. Оставшиеся две фирмы, не испытывавшие трудностей с финансами, наоборот, были выкуплены по завышенной цене. Никто не был обижен.
Объединив все приобретённые компании, я сформировал внушительную структуру — оформленную в виде дочерней фирмы инвестиционного фонда «Росс», названную СтрОительная КОмпания Любова, или коротко — «Сокол». Думаю, достаточно презентабельное название, главное теперь, чтобы построенные нами небоскрёбы не пикировали на землю с такой же скоростью, что и птицы.
Провёл повторные собеседования с руководящим составом, доставшимся от прежних владельцев. Я хотел видеть людей в деле, а не на бумаге. Лучших оставил на их прежних должностях — кто честно тащил на себе фирмы, тот заслуживал доверия. Остальных — под крыло к ним, в качестве заместителей. Разумеется, никто не остался за бортом: увольнений не последовало. Для всех был объявлен испытательный срок — три месяца. По их итогам и начнётся настоящая селекция. Пока — стабильная зарплата, ровно на том уровне, что была до оформления сделки. Переход должен был пройти без шока для простых работников.
Все ресурсы и мощности были мгновенно сконцентрированы на самых запущенных стройках. Там, где графики срывались уже не первую неделю. Репутация создаётся долго и кропотливо, и желательно с первых дней основания компании. Да, допрасходы, да, наим субподрядчиков на менее проблемные объекты, чтобы и они не перешли в долгострой, но авторитет того сто́ит.
– Отбой тревоги, сержант. Возвращайтесь к охране входа, – скомандовал воевода, отрезав интонацией любые дальнейшие вопросы. Пока он командовал, я занимался делом посерьёзнее — выбирал заставку на телефон.
На экран блокировки я поставил снимок, где Васильич сияет улыбкой от уха до уха, с камнем в руках, а рядом – орк, застывший в воздухе ногами вперёд. Если после такого не начать верить в суеверия – уже никогда не начнёшь. Потому что при разблокировке экрана изображение сменялось: теперь Васильич сам летел с выпученными глазами, животом вперёд, а тот самый булыжник, который ещё мгновение назад был в его руках, уже опускался на голову счастливого орка. Не желай зла ближнему своему, так вроде говорится.
Жаль, что не удалось зафиксировать реакцию тех бойцов, что оставались по другую сторону разлома. Представить только: стоишь на посту, ожидаешь тишины — а из охраняемого объекта вылетает твой атаман, сыплет проклятиями, приземляется и с таким же прыжком исчезает обратно. Картинка — сказка.
– Лови, – сказал я, стараясь не смеяться вслух, и бросил телефон обратно владельцу.
Воевода надулся было от привычного ворчания, но, пролистав кадры, захохотал так, что, казалось, воздух зашатался вокруг. Ржал он по-настоящему, от души, захлёбываясь весельем, как жеребец, которого только что пустили в табун к кобылам.
– Вот если бы не фото... – выдавил он сквозь смех. – Никогда бы не поверил, что орк может к воеводе со спины подойти! А морда-то его... Обычно они ревут как гориллы, которым на яйца наступили. Что с ним?
– Я ему срастил пасть чуть раньше, чтобы не спугнул тебя, – ответил я невозмутимо. А сравнение мне понравилось. Надо бы проверить, правда ли орки вопят громче, если нажать им на эти самые яйца...
– То есть... он, значит, от натуги обделался? – с неослабевающим интересом уточнил Васильич, продолжая листать и сравнивать последние фото с живой экспозицией.
– Не исключено. Возможно, его крик просто нашёл себе более прямой выход... – я уже не смотрел на фото, а вглядывался в даль. Что-то там, в глубине долины, начинало вызывать нехорошее предчувствие.
– Любов ведь получил разрешение на одиночное посещение этого разлома? – спросил я, не отрывая взгляда от горизонта.