Он протянул мне копьё. Древко было тёмным, гладким, отполированным тысячами ладоней, наконечник — покрыт старыми пятнами. Щит — круглый, деревянный, тяжёлый, будто хранил в себе чью-то память. На его изнанке была вырезана надпись — всего три буквы, на незнакомом мне языке, но я сильно сомневаюсь, что они добавляют ему крепости.
Я молча взял оба предмета. Саблю — отцовскую саблю — поправил у пояса, как что-то родное, проверенное. И, не задумываясь больше ни о чём, посмотрел на Вельда.
— Что после зачистки?
Он пожал плечами:
— Убьёшь последнего — откроется портал. Куда — узнаёшь. Не убьёшь — не узнаешь. Просто, как хлыстом по спине.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. В этом взгляде не было ни сочувствия, ни жестокости — только отстранённость. Как будто он смотрел не на меня, а — сквозь.
— Готов?
Я кивнул.
Разлом висевший в воздухе — бесшумно, мерцая и переливаясь зелёными тонами, манил меня. В нём клубилась темнота Скверны. Не отсутствие света, а нечто плотное, живое. В ней не было звуков. Не было запаха. Только предчувствие боли.
Я сделал шаг — и вошёл в него.
Разлом втянул меня внутрь, и я очутился в подземных тоннелях. Здесь пахло кровью. Не просто кровью — старой, свернувшейся, засохшей. Будто сам воздух веками питался болью и страхом. Я сделал первый шаг — и звук шагов тут же потонул в вязкой тишине. Каменный пол под ногами был тёмным и сырым, с тонкой плёнкой слизи, от которой по подошвам начинали бегать мурашки. Стены — то ли земля, то ли затвердевшая гниль, изъеденная временем и существами, о которых лучше не знать.
Свет от включенного нашлемного фонаря мерцал, как затухающая звезда. Я присел на корточки, провёл ладонью по камню. Следы. Мелкие, цепкие лапки. Вельд сказал, что-то о муравьях. Но эти, явно, не земные.
Местные. Осквернённые.
И они пришли. За новой пищей. За мной.
Сначала я заметил движение — на пределе зрения. Потом — запах. Резкий, кислотный, с привкусом горелой шерсти. И лишь затем — шорох, едва уловимый. Не шаги. Не бег. Скольжение. Ползучее, размеренное приближение смерти.
Я вскинул автомат. Лазерный целеуказатель высветил алую линию в воздухе, собравшуюся в красную точку на первом силуэте.
Чёрное хитиновое тело, голова и брюшко. Три пары лап. Мерцающие фасеточные глаза, отражающие свет без дна. Постоянно шевелящиеся усики, а между ними ещё три, на этот раз, простых глаза. Жвала, как две сабли, готовые рвать. За ним — второй. Третий. Пятый...
Целый выводок.
Я сделал шаг назад. Они не бросились. Они смотрели. И в этом взгляде было нечто человеческое. Они изучали. Взвешивали. Оценивали.
И в какой-то момент — решили.
Я выстрелил первым. Очередь рассекла тишину, автомат дёрнулся в руках, отдача врезалась в плечо. Голова первой твари разлетелась на куски. Вторая — заверещала, проскрипела — скорее от злости, чем боли — и кинулась вперёд. Я отступил, стреляя короткими сериями: три тела, четыре, пять. Они падали, но остальные — лезли по трупам.
— Плеваться, — буркнул я, вспомнив слова Вельда.
Когда магазин опустел, я отшвырнул автомат, выхватил копьё. Металлический наконечник отозвался живым звоном, тонким — как нота. Я не рубил и не колол — я танцевал. Как учил отец. Как учил Васильич. Владение всеми видами холодного вооружения вдалбливалось в меня с раннего детства.
И они — кусались. Хлестали лапами, старались обойти. Один вцепился мне в ногу и щит с глухим грохотом врезался ему в голову, проломив хитин. Гемолимфа, заменяющая муравьям кровь, брызнула — густая, жёлтая, Словно гной.
Я не кричал. Даже когда жвала, пытались, рассечь плечо. Даже когда кто-то вцепился в шлем, царапая его до искр.
Я был спокоен. И злой. Уверенный в защитных свойствах своего снаряжения.
Когда всё закончилось, я стоял посреди груды тел. Щит — в трещинах. Копьё — в слизи. Я — в жёлто-зелёной жиже. Не весь — но достаточно, чтобы испугать любого встречного, особенно если местом встречи будет тёмный переулок.
Новый портал не открывался. Значит, это ещё не конец.
Глава 2 Первые испытания
Когда портал, поглотивший Михаила, окончательно рассеялся, в комнате разверзлась телепортационная воронка. Воздух сжался, будто сам мир затаил дыхание. И в этот неподвижный миг, как разрез реальности, перед Вельдом возник архонт.
— Повелитель!.. — Эльф взвился с места, словно его подбросила невидимая сила, и тут же рухнул на одно колено. Лоб коснулся пола. Голос дрожал, словно натянутая струна.
— Закрой входной канал с Лабиринтов, — ровно произнёс Рониус. Его взгляд был пуст, как дно бездонного колодца, но в голосе слышалась окончательность приговора. И всё же внимательный наблюдатель уловил бы: Архонт говорил не столько с эльфом — скорее, с самим собой. — Обучать кого-либо ещё я не стану. Никогда. Этот парень либо выживет и встанет подле нас... либо навсегда останется последним.