— Улица Кирпичная, сто тридцать. Восемь «трёхсотых». Нас егорят во все щели, ваше сиятельство! — Звучало уже по-армейски. Чётко. Ровно. По-боевому.
– Старик, чем занят?– Васильич получил свой позывной из-за меня, пару раз я называл его так при бойцах, и они решили, что это позывной, так как на старика он совсем не тянул. Вопрос свой я задал во время паузы, между поглощением зелий маны, с помощью которых я создавал портал. Вживую Белосток я знал плохо, но спутниковую карту запомнил и теперь создавал пробой пространства прямо на территорию базы, которая и находилась по указанному сержантом адресу.
— С каким-то хреном дерётся! — рявкнул Васильич. — Был «семён» «семёном», потом в какую-то тварь превратился. Сейчас Старика на кукане вертит! Бодренько вертит!
Кажется, они жертвенник вскрыли... Ладно, сейчас сам всё узна́ю!
— Передай там всем, чтобы по порталу во дворе не били, — бросил я напоследок. В голосе — холодная решимость.
С этими словами я шагнул в открывшийся с моей стороны портал. Воздух завибрировал, как туго натянутая струна, и пространство разверзлось, явив бесконечную глубину межпространства. Один вдох — и я исчез в нём.
***
Фоновые радиопереговоры (расшифровка с боевых частот):
— Рус, да чё ты там возишься? Воткни копьё в этот станкач уже! Он двоих моих в трёхсотые отправил!
— Гудок, ты охренел? Этот зелёный му*ак уже два копья моих перехватил! Берёза, может, с миномёта бахнешь, а?
— А как я тебе мину в окно закину, гений? Она ж с неба падает, а не летит, дебил б*я!
— Гудок, б*ядь, это твои гомики, что ли, по моим лупят?
— Пид*расы у Гими, а у меня — бойцы!
— Гими, твою ж мать, трёхэтажку мои зачистили! Перестаньте её долбить! Утырки, сука!
— В пи*ду твою трёхэтажку, скажи своим дятлам, чтобы ВОГ-ами в нас не кидались, и будет тебе счастье! Берёза, по нам миномёт работает, метко бьёт, сучара — у них «глаз» где-то сидит.
— Гудок, не тупи, отводи снаряды! Гими, откатывайтесь назад. Рус, ищи «глаз» — высотка в твоём секторе.
— Только из этих б*ядских гаражей вылезли...
— Принял. Сейчас пошуршим.
— Как я тебе мины буду отводить?
— Жопой наперекосяк, ты чё мозги мне еб*шь? Видишь мину, гни пальцы и пускай в неё стену из воздуха.
— Берёза, это Тулуп. «Коробочки» скоро будут у вас. Двигаемся на точку два.
— Гими, встречай гостей.
— Чем мне их встречать?
— Ты чё, сука, издеваешься?
— Нет, у меня все мурки в трёхсотых! Их осколками посекло, как я и говорил — прицельно, суки, били!
— И что, мне теперь тебя жалеть? Я могу, так могу, что при*уеешь! Вставляй себе МУРК-у вместо х*я, а карандаши в жопу воткни и иди встречать гостей! На том направлении кроме тебя — никого.
— Есть!
— Этот х*й, снова Старика в полёт отправил! Берёза, тут во дворе какая-то ху*ня происходит...
— Это не ху*йня! Это портал, мать вашу. Только не палите по нему — это Графин.
***
Я вышел из портала в полном латном доспехе: тонкие гравировки на стальных пластинах отливали бледно-голубым, напоминая о кристаллах, вплавленных для рассеивания чисто физического урона. Забрало шлема было опущено, но обзорные щели позволяли обозревать всё в полном объёме. В правой руке ощутимо тянуло вниз тяжёлое, пехотное копьё, в левой — овальный осадный щит с кованым ребром жёсткости. Окинув разрушенный двор быстрым, оценивающим взглядом, я сразу же запустил воздушную сеть-аркан, подхватив Васильича, швырнул его прямо в оконный проём, откуда по мне уже вёл огонь тяжёлый пулемёт.
Глава 13 Поглощённый
Заметив новую цель, тварь Скверны — трёхметровая, человекоподобная, с гнило-зелёной кожей и пустыми глазами — развернулась и рванула в мою сторону. Огромная дубина болталась у неё между ног, покачиваясь в такт шагам, будто сама по себе участвовала в атаке. Существо выглядело так, словно кого-то давно съело и не переварило — и оно теперь пришло по мою душу. Широкий рот, щерящиеся клыки, рваный рык — и она сорвалась, будто спущенный с цепи цербер, устремившись прямо на меня, разбрасывая асфальт клочьями.
Я вскинул копьё, высекая из пустоты стихийный серп — мерцающее лезвие, выкованное из магии Огня, Воды, Воздуха и Земли. От отдельных стихийных заклинаний существует защита, но когда четыре начала сплетены в единый рунный конструкт, ни одна, простая преграда не выдерживает их резонансную работу. Серп мгновенно вспыхнул четыремя цветами — и сорвался, оставляя за собой хищный дугообразный хвост-комету.
Поглощённый — так именовалась та отрыжка Скверны, что вышла меня встретить, — попытался увернуться, но я предугадал его манёвр. Целился я не в сердце и не в голову — у таких тварей с этим всё сложно. Я метил прямо в его болтающийся символ доминирования, которым он размахивал как боевым знаменем. Удар пришёлся точно: мясистый отросток с чвакающим звуком отпал почти у самого основания. Нечего махать такой дрянью перед честным людом — неприлично, да и вредно для психологического здоровья свидетелей.