Завыв от боли и унижения, порождение Скверны оттолкнулось четырьмя конечностями и метнулось ко мне пулей. Я поглубже вонзил каменные колья, выросшие прямо из моих ступней в асфальт, вскинул щит и всем телом упёрся в него: ярость не даст твари искать обходных траекторий — она обрушится в лоб, как разъярённый бык. Энергоканалы заполнила мана Дара Тела, они вспыхнули, наполняя мышцы магическим жаром; в копьё я вплёл Землю, Смерть, Разложение и Проклятие, создавая заклинания для контрудара, готового превратить осквернёную плоть в гниющий ком.
Взрывной удар отозвался глухим колоколом, словно по щиту нанесли удар тараном. Чудовище взвыло; я же вонзил в него копьё, и телепортировался прямо на крышу ближайшего здания. Оттуда с размаху сбросил наблюдателя с биноклем и рацией; парень с гербом Браунов на шлеме, с воплем пролетел вниз, оставив кровавую лужу в месте падения.
Внизу тварь уже опутывали вызванные вплетёнными в копьё конструктом, каменные скобы; каждый рывок заставлял узы сжиматься всё неумолимее. Каждый спазм накладывал новые проклятия, ускоряя гниение плоти. Манна таяла стремительно, будто лёд, брошенный на расколённую плиту, для чистки жира, и я, не отрывая взгляда от агонии твари, вливал в себя одно зелье маны за другим; счёт уже шёл на десятки.
Лишь после тридцатого флакона облезлая туша захрипела и обмякла. Васильич всё не унимался — терзал его один и тот же вопрос: как я, не имея полноценного набора внутренних органов, способен пить зелья? Ответ прост, и он лежит на поверхности. Мои зелья не требуют переваривания — они поглощаются Источником мгновенно, без остатка. Это не кустарное пойло из полевых котлов, и не стандартный набор из сундука, а результат многовекового труда одного из лучших алхимиков — Ликрика.
Я не крал его формулы. Всё было честно: одна услуга — по-настоящему весомая, на грани возможного, — и в благодарность получил полный доступ к его трудам.
Но даже эликсиры Ликрика не отменяют последствия злоупотребления не своей силой: после подобного «водопада маны» энергоканалы горели, мышцы сводило, каждая кость гудела, а в висках будто бил набат. Хорошо хоть, за убийство твари, ранг поднялся до гридня, и часть возможного урона была купирована расширением Источника. Выпитое зелье жизни притушило жжение, однако гипертонус Источника остался. И ещё долго будет отзывться гулом в ушах и головокружением.
Осмотрев поле боя, я увидел воеводу: не найдя живых врагов, он вымещал ярость на прибывшей технике противника, разрубая бронемашины вдоль корпуса, словно бамбук. Я понимал его чувства и не напоминал, что целыми они могли бы пригодиться и нам: сам горел тем же огнём. Поглощённый пожирает душу призывателя, а для ритуала призыва осквернённой сущности требуются не меньше тридцати жертв из числа разумных — взрослых или, упаси Создатель, детей.
Я сиганул с крыши, переодеваясь в костюм в полёте, приземлился мягко, по кошачьи, помогая себе Ветром, и рванул к единственному уцелевшему ангару. В энергетическом спектре пол сиял вязкой паутиной конструкта Скверны, между узлов, лежали изувеченные тела — я насчитал сорок два. Единственной искрой утешения было то, что все они носили гербы Браунов: Васильич убил их, отправив в очередь Небесной канцелярии, а они стали кровавой валютой обряда. Сознание мигом подкинуло догадку: эти бедолаги сами стали дровами ритуального костра.
Призвав энергию всех двенадцати Даров, я рассеял конструкт — с треском, с шипением, будто жёг мокрые корни ядовитого кустарника — и вышел наружу. Воевода уже остывал; бойцы кучковались во дворе и, проходя мимо сгнившей плоти Поглощённого, каждый, как по негласному уговору, всаживал в него пулю. От «гордости» твари, лежавшей отдельно, остался лишь кровавый фарш, равномерно втоптанный в грунт.
Подойдя к раненым, я снова раскупорил флаконы — у Ликрика они пахнут терпким мёдом и палёным можжевельником — и, поморщившись, залил в себя новую порцию энергии. Хлынувшая мана мгновенно расходовалась на исцеляющие руны: поднял всех, кроме двоих — эти не дождались. Покой и мир вам, воины Создателя. Я пробормотал над ними краткую заупокойную молитву, нужную для живых. Мёртвые своё отстрадали. Будь у них Источник, можно было бы вытянуть их из лап Костлявой, собрав по последнему энергетическому слепку, а так, молитва и достойные похороны, – максимум, чем я могу их проводить в последний путь.