Лишь после этого подошёл к Васильичу, который вместе с Берёзой уже копались в липких останках Поглощённого, словно выискивая там забытое кем-то сокровище.
— Да говорю тебе, это он! — Васильич, весь перепачканный буро‑жёлто-зелёно-чёрной слизью, ворчал, копаясь обеими ладонями в трухлявой черепушке чудовища; фаланги упирались в мягкую массу, а по запястьям стекал густой, пахнущий гарью, сгнивший мозг.
— Если бы это был Призванный, он бы давно ушлёпал тебя залив энергией Скверны с головы до пят, – проворчал Иван Феофанович, — а этот ублюдок дал тебе пропердеться, потому что тупо давил грубой силой, как отбитый! — Он фыркнул, и взгляд его стал чуть мягче.
Вот что значит, старые, добрые товарищи рядом — даже когда ты в дерьме по горло, всегда найдётся тот, кто макнёт тебя глубже и ещё добавит сверху, чтоб в следующий раз думал, как зазнаваться.
— Это твой зад сегодня не продыхал, дружище! — буркнул воевода, отряхиваясь. — Надо же, два посадника, два паладина... а обделались, как малолетки, перед простыми бойцами!
К слову «простые» у меня были вопросы — среди поверженных не оказалось ни одного обычного. Все до единого были пропитаны эманациями Скверны. Пусть не в критических концентрациях, но всё же — заражение шло полным ходом. Это уже не пехотное мясо. Это Заражённые на начальном этапе формирования.
Эти двое прежде никогда не сталкивались ни с Поглощённым, ни тем более с Призванным. Но теоретически они знали, с кем имеют дело — бестиарий порождений Скверны, они заучили досконально, как, в своё время я, на экзамене у Архонта. Васильич продолжал настаивать, что это был Призванный — и в этом была своя логика. Такие твари в разы сильнее Поглощённых. А если уж и проигрывать — то хотя бы более сильному врагу. Чтобы не так стыдно вспоминать было. Если сподобился пережить такую встречу.
— Хорош копаться в чужих черепушках в поисках своего разума, — буркнул я, подходя ближе. Молча глядел на этих... даже язык не поворачивался назвать их как-то цензурно. То ли бойцы, то ли недобойцы.
— Графин, рассуди стариков, — Васильич усмехнулся, смахивая с лица запёкшуюся кровь. — Что это за зелёный х*й такой был? Призванный?
Графин... мля. Позывной этот, как ни странно, я получил благодаря воеводе. Каждый раз, когда по логике следовало говорить «графский», он, не моргнув глазом, произносил «графин». Не потому что дурак — просто язык у него с юмором. Так и прилипло. Ну что же, сейчас я им таких пизд*лей по эмоциям разолью — отмываться потом будут по три подхода подряд.
— Старая берёза... и та людям даёт пользу — соком делится. А ты? Чем занят ты? — голос мой звучал негромко, но каждый слог резал, как лезвие по сырой коже.
— Именно ты! — палец вонзился в Ивана как приказ. — Сядешь и напишешь письмо. Лично. Дочери и жене Глебова. Напишешь, за что их отец и опора погиб сегодня. Хочу, чтоб ты описал им всё, как оно было, как ты отправил его на смерть и не соизволил даже попрощаться с ним.
— А ты, старый пень, — я повернулся к воеводе, — не забудь рассказать матери Смородинова, как её сын умирал, а ты, скотобаза, рылся в останках твари, которую, к тому же убил не сам. Пиши, что был рядом, и даже не прикрыл ему глаза в последний путь. Что все бойцы молились за его душу, а ты смотрел — где бы ещё порыться в останках.
Я сделал шаг, воздух натянулся, как перед ударом грома.
— Гормоны? Весело? Радость жизни? — процедил я, едва не плюнув. — Трое других, таких же омоложённых, как вы, нашли время. Организовали периметр, попрощались с погибшими, обошли раненых. А вы, два брата акробата... один — х*й, другой — лопата, заняты тем, чем не должны заниматься в принципе.
Воспитательная, прилюдная, экзекуция длилась ещё пять минут. И каждое моё слово, заставляла этих двух оболтусов опускать головы всё ниже и ниже.
Когда эмоции улеглись, я выдохнул.
— Через десять минут открою портал на базу. Что нужно — сгребайте в ангар, остальное пусть горит к чёртовой матери. — Я не собирался задерживаться. Виктор наверняка уже роет землю в поисках ответов, и проверять, хватит ли у начальства сил удержать его и дальше, желания не было. И я не намерен становиться частью его следующей оперативки.
Дружина зашевелилась, бойцы расползлись, услышав мои слова, не дожидаясь команды. Надолго сбор трофеев не затянулся и вскоре последний солдат шагнул в сияющий эллипс портала; я замкнул контур и шагнул следом, портал схлопнулся прямо за собой.