— Утро доброе, Василий. Как твоё ничего? — поздоровался я, устроившись поудобнее в кресле, пока выслушивал ответ. — Твоя правда, с такой суматохой в городе, покоя ещё долго не будет. Надо бы подстраховаться... Особенно тебе.
— Не сумлевайтесь, ваше сиятельство! У нас всё чисто, комар носа не подточит, — бодро отозвался он, звучал даже чересчур весело. — Ребята тут говорят, что весь этот сыр-бор в городе — дело наших рук...
Весёлый он какой-то... хотя я сразу отметил, что его «наших» включает и меня, как будто мы заодно. Хитрит. Сам он, может, уже и списан для общества, но вот среди его подчинённых встречаются вполне нормальные ребята. Просто не все смогли найти себя после освобождения. Вот и тянутся бывшие заключённые к привычному окружению — к уголовникам и их авторитетам.
— Земля слухами полнится, — усмехнулся я. — Вчера у нас случился обмен любезностями с кланом Браунов. Решали, так сказать, разногласия. Очень весело решали. Вот в Минске и не утерпели — присоединились к веселью...
Чтобы не смущать водителя, я заранее накинул на себя поле тишины — пускай не отвлекается от дороги.
— Веселье, говорите, знатное... — пробормотал Пингва. — Весь город на ушах. Мы-то, понятно, сразу на дно залегли, но роют они сейчас глубоко. Как бы всё же и до нас не докопались... А там сами знаете, нервы у них — ни к чёрту. В такой обстановке могут и пострелять ребят, на месте, без выяснения.
— Вот и правильно, — кивнул я. — Сидите тише воды, ниже травы. Не отсвечивайте хотя бы пару недель. Я потому и звоню... Надо бы обрубить твой канал связи с Браунами. Если начнут тянуть ниточку, а она приведёт к тебе — не отмоешься. Даже Васильич не сможет прикрыть.
Посредником между ним и Браунами был виконт Камински — сын одного из вассалов клана. Если бы мне нужно было нарисовать собирательный образ самых одиозных и мерзких черт аристократии, я бы просто указал на него. Он собрал в себе всё: высокомерие, глупость, коварство, подлость — полный комплект.
— Этот вопрос не стоит вашего беспокойства, ваше сиятельство, — поспешил заверить меня Василий. — Мы же не первый год в этой кухне варимся. С моей стороны всё чисто и прибрано, как я и говорил!
«Чисто и прибрано» у таких, как он — это пара трупов, замурованные подвалы и сожжённые документы. Нет человека — нет и проблемы. Как, говорят у нас в Кромешном приказе.
— Добро, — отозвался я.
Мы проговорили почти до самого прибытия в академию. Свято место пусто не бывает, и за Браунами нужно будет оперативно всё подмести, как только высокопоставленные гости покинут Белосток. Придётся поработать всем. За годы обживания в городе Брауны успели глубоко пустить корни. Одних только ресторанов у них было с десяток. Главное сейчас — успеть всё проглотить и переварить первыми, пока конкуренты не подоспели.
Вот уже минут десять мы ехали вдоль ограждения академии. Корпуса скрывались среди леса, словно выросли из него сами. Усилив зрение, я разглядел постройки: каменные здания с массивными стенами, большими окнами и аккуратными черепичными крышами. Даже забор — и тот каменный, никакого кирпича или железобетона, только олдскул.
Такси плавно затормозило у контрольно-пропускного пункта академии. КПП представлял собой не просто будку со шлагбаумом — это было полноценное здание из тёмного усиленного камня, с тонированными бронированными стёклами в оконных нишах, наверняка и автономный энергетический блок стоял в подвале. Ворота — автоматические, полностью металлические, закрытые. Оно и понятно, отворять их перед каждым такси никто не станет. По периметру — датчики движения, инфракрасные ловушки, камеры с распознаванием лиц и много что ещё.
Я вышел из машины и пока подходил к небольшой двери с указателем «вход», меня уже просканировали как минимум дважды. Передо мной беззвучно распахнулась дверь, а затем включился голосовой информатор — корректный, безэмоциональный:
— Добро пожаловать. Прошу, подтвердите вашу личность и цель визита.
У окна, за укреплённым стеклом, сидел охранник в чёрной униформе. На плече только один шеврон, обозначающий принадлежность носителя к Храмовому приказу. Элита элит, храмовники стоят только на защите общественных мест и храмов в населённых пунктах, не входящих в родовые земли аристократов. И судя по увиденному, до них не добрался общий упадок, как, например это происходит с отрядом Виктора.