— Это не сделка, — ответил я мягко. — Это жест доброй воли. Глава рода, проявивший заботу о новике-сироте — что может быть достойней?
Он понял. И принял. Улыбнулся чуть шире, чем прежде, и в его голосе не осталось недоверия:
— Разве что... благодарность, выраженная в решении многолетней проблемы, наследуемой из поколения в поколение, — проговорил он. И, протянув руку повторно — крепко, с уважением — попрощался. Ему явно не терпелось оказаться в поместье и начать эксперименты по новому конструкту. По тому, что он сразу же понял, что я не обманываю, было ясно, что Кабанов увлекается артефакторикой и разбирается в сложнейших конструктах.
Я откланялся и направился в сторону спортивной площадки. Время приближалось, и там уже начали собираться остальные претенденты на обучение.
Проблем со сдачей физических нормативов ни у кого не возникло. Во-первых, они не были чем-то запредельным — всё же для одарённых это второстепенно. Во-вторых, все поступающие прекрасно знали, что их ждёт. К поступлению в академию готовились заранее, ещё с последнего года средней школы. Некоторые тренировались под присмотром наставников рода, кто-то — в частных секциях, а особо дотошные — под руководством бывших военных. В-третьих, это и близко не походило на вступительные испытания в Курганское училище аэромобильных сил — туда девяносто процентов из этих детей не прошли бы даже минимальный норматив. Ни по физике, ни по выдержке, ни по воле. Там — отбор, как на выживание. Здесь же — скорее формальность с налётом значимости, нежели настоящая проверка.
Я сдавал нормативы без спешки, не привлекая к себе внимания. Когда последняя серия упражнений осталась позади, решил не тратить время на обратный путь в город с такси. Вместо этого, выйдя за территорию академии, свернул в сторону леса. План был простой: углубиться в чащу, открыть портал на базу в Белостоке и скрытно уйти. Но — как часто это бывает — планы пришлось менять.
— Ваше сиятельство... граф Россов? — обратился ко мне голос со спины.
Я обернулся. По лесной тропе, лёгким шагом, догоняя меня, шёл мужчина в чёрном костюме с идеально выглаженной белой сорочкой. Лицо — спокойное, закрытое. На его лице не было ни тени усталости или суеты. Человек, привыкший действовать в любой обстановке.
Я кивнул. Мужчина тут же извлёк из внутреннего кармана удостоверение и, держа его в раскрытом виде, немного подался вперёд, чтобы я мог рассмотреть голограмму и печать.
— Полковник Скворцов. Начальник оперативного отдела Пограничного управления Агентства по безопасности Великотартарии, — представился он чётко, без пауз, как будто прокатывал по губам давно отрепетированную формулу.
То, что мной заинтересуются в «Букваре», я понял ещё тогда, когда говорил по телефону с Первым. Это было ожидаемо. Но то, что за мной пришлют целого полковника... это уже было немного выше ожидаемого.
— Рад знакомству, господин полковник. Чем могу служить? — я выдержал ровный, вежливый тон.
— В рамках расследования Белостокского инцидента... вы, наверное, слышали о нём из новостей, — он взглянул на меня в ожидании кивка, и, дождавшись, продолжил: — У следствия возникло несколько вопросов к вам. Надеюсь, вы сможете уделить нам немного времени и проехать с нами для разъяснения?
Скворцов говорил спокойно, без нажима, но в его словах чувствовалась железная уверенность. Скорее всего, речь пойдёт не столько о Белостоке, сколько о событиях в Минске.
Своё участие в ночной операции я не афишировал. На момент инцидента — по официальным записям и показаниям персонала — я находился в номере гостиницы «Океан», и даже камера наблюдения подтвердит, что я не покидал её и, соответственно, спал всю ночь. Железное алиби.
— Безусловно! Я и не думал, что заявление, поданное адвокатами от моего имени, так быстро попадёт в разработку... — с лёгкой усмешкой произнёс я, внимательно следя за выражением лица полковника.
Удивление, мелькнувшее в его взгляде, не укрылось от меня. Впрочем, оно и неудивительно: заявление было отправлено лишь сегодня утром — буквально несколько часов назад. Причём сразу во все заинтересованные структуры, в том числе и в Агентство по безопасности. Формально я ведь пострадавшая сторона.
Разыгрываемая нами постановка была проста в своей дикости: клан Браунов совершил нападение на главу рода Росс — то есть на меня — и принадлежащие роду предприятия. Причина банальна: экономическая конкуренция, но масштаб — запредельный. Мы начали теснить их в ряде стратегических сфер, и они решили сыграть по старинке, через силу. Однако всё пошло не так, как им хотелось. Благодаря усилиям моей дружины, и, надо признать, немалым жертвам среди бойцов, мы сумели отбиться.