— Пока нет, — признался я. — Но как опытные образцы, они подойдут идеально. Будем использовать их для тестов и экспериментов по модернизации. Мне интересно, сколько рунных конструктов выдержит этот металл, и сколько из них получится синхронизировать между собою. Если получится интегрировать хотя бы три — даже из этого старья выйдет толковая орко-косилка. Ты здесь закончил?
— Да. Иван с приёмкой сам разберётся, — ответил Васильич, следуя за мной.
Мы поднялись в мой кабинет. Там, развернув на столе схемы, я показал ему свои последние наброски — чертежи артефакта. Всё было рассчитано под быстрое производство и полевые условия. Подробно объяснять принцип действия не стал, но воевода сразу ухватил суть.
— Да на такое удовольствие гран не запасёшься! — с возмущением выдохнул Васильич, вглядываясь в схему. — Только и будем работать, чтобы эти артефакты кормить!
Я понимающе кивнул. Реакция была ожидаемой — но и неизбежной.
— Зато ребята будут живы, — спокойно отрезал я. — Жизни бойцов дороже любого расхода. Найди мастерские, где согласятся срочно изготовить все элементы, не делай заказ в одном месте. Не тяни. Конечной сборкой займусь сам.
Воевода согласно кивнул.
— И ещё, — добавил я, когда он был у двери. — К восьми вечера собери всех наших «семёнов» в медблоке. Буду делать вас сильнее. Заслужили.
От последнего слова, Васильича передёрнуло всем телом, будто его окатили ледяной водой. Он коротко кивнул и, не говоря больше ни слова, поспешил выйти. От греха подальше.
Глава 16 Великий князь
Великий князь Казарский Иван Олегович с самого раннего утра находился на своём рабочем месте — в просторном зале, залитом ярким светом из высоких окон с витражами. Он сидел за тяжёлым резным столом из чёрного дуба, погружённый в поток докладов, донесений, служебных записок и шёпотов обеспокоенных помощников. Белостокские события ударили по княжеству, как камень по стеклу, и теперь трещины расходились во все стороны. Все были в ожидании чего-то, а следствие, как назло, шло ни шатко, ни валко.
Ни одного члена рода Браун задержать не удалось. Все они ушли — быстро, организованно, без следа — воспользовавшись тайными несанкционированными стационарными порталами, выходные точки которых невозможно было отследить, так как они были уничтожены при отходе. Когда они были созданы? Кем? С какой целью? В конце концов, – кто обеспечил их бегство? После них остались одни загадки.
Работа по выявлению и зачистке оставшихся членов самого клана продолжалась, но постепенно становилось ясно: никакой прямой связи со Скверной у них не было. Связь прослеживалась только у рода Браунов. Даже рядовые представители рода, те же дружинники, обладали силой, выходящей за рамки ожидаемого от человека. Грубая, необузданная мощь — она-то и позволила им так быстро захватить доминирующее положение в Белостоке.
Они подчинили себе местные рода, купили чиновников, навязали свои порядки — но так и не раскрыли своих секретов даже тем, кто уже поклялся им в верности и кормился с их рук. Новообретённые вассалы и подчинённые остались в неведении, относительно источника силы Браунов.
Иван Олегович чувствовал — чувствовал уже давно, — что в княжестве зреют тёмные процессы, и они вызывают его глубокое беспокойство. Но в Москве, и уж тем более в Тобольске, его тревоги никто не разделял. Более того — его не раз прямо одёргивали, когда он пытался предпринять какие-либо самостоятельные действия. Говорили уклончиво, но ясно: «Не твоё дело, княже».
Времена, когда великие князья были реальными властителями своих земель, давно ушли. В последние же время у него отбирают и то, что было сохранено боярами: всего лишь тень былой мощи, напоминание о славе в учебниках по истории, архивах и летописях, но и её было достаточно для Великого князя, чтобы не чувствовать себя бесполезным винтиком в гигантской государственной машине. Теперь же, Ивану Олеговичу оставалось лишь скрипеть зубами и писать бесполезные отчёты — аккуратно, правильно, в надежде, что кто-то их прочтёт или как дань традиции. Сил, чтобы самостоятельно изменить творимое вокруг у него не было.
Гражданская власть на местах давно была в руках приказов. Военная — под контролем ордынских голов. И те и другие назначаются напрямую Тобольском. Им не нужны мнения князей на местах. Неинтересны их советы. Их не волнуют местные реалии. Им важны только приказы сверху — всё остальное для них шум. Возможно, в других регионах дела обстоят иначе, князь этого не знал.
Сильнейшие одарённые страны — князья, магнаты, цари и ханы, владетели родовых дружин — те, кто когда-то вершил судьбы целых регионов, — давно перестали что-либо решать. Политическая сцена была перераспределена, и у аристократии осталась только мишура: титулы и традиции. И обязанности, но за них можно было содержать личные дружины, пусть и с оговорками. Благодаря последним, они продолжали играть роль балансира, между регулярными вооружёнными силами и властью кагана.