Потому он запретил обряд принятия Скверны для представителей главной ветви рода. Его личное распоряжение не заинтересовало кураторов от Ордена — им было плевать на его род. Их интересовали исключительно результаты, исполнение задач и выполнение графиков поставок. Судьбы, тела, души — всё это для них было вторично. Частности их не интересовали. Никогда.
Майкл не оправдал ожиданий. Он это знал. Он чувствовал это в каждом холодном взгляде, в каждом молчаливом укоре. И теперь всё, чего он жаждал, было не искуплением, не прощением — только местью.
Майкл был настойчивым в своих просьбах, и куратор от Ордена, всё же, соизволил встретиться с ним. Человек, с которым он прежде делил и риск, и победы, отказал ему в поддержке. Категорично. Словно отмахнулся.
— Не сто́ит привлекать излишнего внимания, — бросил он с ленивым пренебрежением, даже не взглянув в глаза. Такой ответ не удовлетворил.
Будто бы Брауны не переправили за эти годы более двадцати тысяч душ через границу. Будто не снабдили научные центры Рима редчайшими артефактами и несколькими секретными разработками, о которых не знали даже в Сенате. Будто бы всё, что они сделали, теперь было ничтожно. Заброшено. Стёрто.
Воистину — горе побеждённым.
Чтобы вернуть прежний статус в Ордене, Майкл был готов на многое. Готов переступить черту. И потому не постеснялся всеми силами добиваться аудиенции у Професса — высшего из старших, того, кто говорил с Генералом напрямую.
И вот теперь он стоял на коленях — перед тем, кого считали живым воплощением коварства и силы — и ждал. Ждал решения. Последнего шанса.
***
— Терпи, казак, атаманом будешь! — приговаривал я, подбадривая Васильича, который, судя по всему, всерьёз начал сомневаться в жизненности этой народной мудрости.
— Да вроде я уже ата-А-А-А!.. — крик боли резанул воздух и оборвал фразу воеводы на полуслове.
— Тц... Может, ещё разок ногой дёрнешь? — мягко предложил я с той же интонацией, с какой обычно предлагают чай к десерту. Воевода метнул в меня взгляд, полный упрёка и покорности одновременно. Именно таким он и был, когда я вставлял на место заново сращённую кость и выводил на ней свежий конструкт.
— Тебе никто не говорил, что из тебя хирург — как из меня балерина? — хрипло выдавил он, всё ещё с трудом дыша от боли. Но даже в этом состоянии от колкостей отказаться не мог.
— Таких дураков уже не осталось, — усмехнулся я. — Остались только те, кто говорил, будто я умею прекрасно стимулировать людей... физически. И ментально тоже.
С этими словами я перешёл к следующей точке. Конструкт нужно было нанести на ребро. Ровно. Чётко. Глубоко.
Васильич стал первым — подопытным, добровольцем, мучеником, как посмотреть. Усиление конструктами — процесс не просто болезненный, а подчас ломающий. Обычно такие конструкции наносят себе лично, с помощью собственной жизненной силы, чтобы энергетическая матрица правильно легла. Но обладатель всех Даров, коим я был, может наносить их другим — кому угодно и куда угодно.
Человеческое тело выдерживает до четырнадцати активных конструктов. У одарённых на двенадцатом ранге развития доступно два, с каждым новым рангом добавляется ещё один возможный конструкт. Архимаг может позволить себе два дополнительных, вместо одного. Архонту же, после основания собственной пирамиды... можно будет нанести на кости сколько угодно конструктов — хотя одновременно активными могут оставаться всё те же четырнадцать.
Однако в бою Архонт может управлять рунными конструктами, перенаправляя поток энергии в тот, что необходим именно в данный момент, одновременно перекрывая подачу маны в другие. Отключаешь один конструкт — питаешь другой, всё просто до безобразия. Такая гибкость, такая вариативность в бою — за гранью понимания для простого обывателя. Даже если тот, теоретически, обладал бы всеми Дарами, он всё равно не смог бы постичь, как действует Архонт.
— Следующим приглашается Иван Феофанович! — объявил я, переводя взгляд на воеводу.
После получасовой пытки Васильич был бледен, как мел, и уставился в одну точку не моргая. Командиру роты пришлось занять соседнюю кушетку. Вид у его атамана был... такой, что, пожалуй, и в гробу кладут покрасивее.
Берёза имел вид ничуть не лучше, впрочем, это и неудивительно — слышать крики боли воеводы в течение тридцати минут было испытанием не только для ушей, но и для психики. Не для слабонервных, уж точно.
Я внедрил в него сразу десять конструктов: «Поглощение», «Обнаружение», «Укрепление», «Исцеление», «Гибкость», «Упругость», «Внимание», «Реакция», «Восстановление» и «Облегчение». Теперь он способен сразиться на равных с архимагом, даже если тот обладает аналогичным Даром, но не имеет поддержки со стороны конструктов.