Посадники получат тот же набор, за исключением «Упругости» — им вряд ли придётся вступать в бой с серьёзными противниками, владеющими тяжёлым ударным оружием. А если вдруг такой найдётся — ну, тогда Васильич разомнёт кости, и сам им займётся.
Паладинов ждёт немного другой набор. Вместо «Гибкости» — «Восполнение», вместо «Упругости» — «Концентрация». «Восстановление» и «Облегчение» я им не наносил — и, признаться, вряд ли буду в будущем.
— Ты чё не орёшь? — пришедший в себя воевода навис над Русом, пристально вглядываясь ему в лицо.
— А вы с Берёзой чего орали? — невозмутимо спросил Руслан.
От неожиданности атаман вылупил глаза и несколько раз моргнул, явно пытаясь осмыслить услышанное. Перевёл взгляд на Ивана, тот всё ещё залипал на потолок, а потом уставился на меня, словно у меня на лбу был написан ответ на все его вопросы.
— Так... больно было, вот и орали. Так ведь, Ваня? — Поняв, что я не собираюсь отвечать, Васильич стал теребить комроты.
— А то! — простонал Иван, не поднимая головы с кушетки. — Думал, сердце, не выдержит и я не переживу эту пытку...
— Оно и не выдержало... остановилось, — подтвердил я, не поднимая взгляда от ноги Руса. — Но с моей операционной так просто не сбежишь.
— Значит, не показалось... — пробормотал Иван, а потом, наконец, высказал то, что волновало их: — Так, может, ты нам скажешь, почему Рус не орёт, как положено?
— А всё просто, — отозвался я, не отрываясь от работы. — Сегодня в моей клинике акция: первым двум подопыт... э-э, пациентам — полный спектр ощущений, без обезболивания, с расширением болевых эффектов и наращиванием дополнительных нервных окончаний. Подарок, так сказать. За усердную службу.
Наступила тишина. Все задумались о перипетиях жизни, судьбе, цене дружбы и необоснованной вере в графа с липовым медицинским дипломом.
Я тем временем спокойно продолжил работу. Более не отвлекаясь ни на что.
Глава 17 База
Два часа спустя, оставив «пациентов» осваивать и разбирать новые возможности своих тел самостоятельно, я отправился осмотреть участок земли, недавно выкупленный у города. Именно здесь планировалось строительство полноценной базы — не вре́менной стоянки, а настоящего города с жилыми корпусами для бойцов и их семей, складами, мастерскими, тренировочными полигонами, административным зданием и всем, что требуется для автономной работы — и это только основа. Работа предстояла колоссальная.
База должна была стать не просто опорной точкой — укреплённой цитаделью, полностью независимой от внешней инфраструктуры и неуязвимой. В её сердце, глубоко под землёй, запланирован центральный бункер, способный выдержать прямое попадание тактического ядерного заряда. Не блиндаж, не убежище — бастион, способный выдержать войну нового времени. В самой глубокой точке, под многослойной защитой, я собирался выстроить центральный зал — именно там и будет заложена моя Пирамида. Её сердце.
Пространства для её развития до требуемого уровня — достаточного для стабильной телепортации — было более чем достаточно. Самый опасный период, период роста и формирования, пройдёт в безопасном месте, которое я способен организовать уже сейчас. А после установки модуля телепортации можно будет, наконец, позволить себе немного расслабиться — Пирамида станет неуловимой для жителей Земли.
Город за окнами жил своей жизнью. Он полыхал светом, реклама мигала без перерыва, улицы были полны людей, машин и мыслей. Этот старый, но вечно юный организм пережил войны и различные нашествия с разломов — и остался стоять. Проблемы жителей его населявших, сам город не волновали. Он жил своей, неспешной и размеренной жизнью.
Вырулив на ночное шоссе, я прибавил скорость — и дорога стала безмолвной лентой света. Мотор урчал как довольный зверь. Асфальт уносил в себя суету, мысли, беспокойства. Был только я, свет фар и глубокая ночь. Почти медитация. Именно ради этого ощущения я и не телепортировался на базу, а выбрал наземный транспорт.
Забор стройплощадки уже стоял — высокий, из бежевого профлиста, увенчанный защитными козырьками и уловителями возможного падающего с высоты строительного мусора. Территория охранялась круглосуточно, и на КПП ко мне тут же вышел дежурный — бодрый, в полном защитном снаряжении, с автоматом на груди и тактическим шлемом с откинутым забралом.
— Доброй ночи, ваше сиятельство! — с готовностью открыл дверь авто и выпрямился.
— Здравствуйте. Не беспокойтесь обо мне. Возвращайтесь к своим обязанностям, — кивнул я выходя. Подобные ритуалы вежливости я давно перестал воспринимать как знак уважения. В девяти из десяти случаев — это просто страх или угодливость, а мне ни то ни другое не нужно. Как и сопровождающий, а получать удовольствие от лживой лести я перестал.