Неспешно пройдясь по расставленным фишкам, обозначающим будущие линии фундамента, я ещё раз перепроверил общую схему. Всё должно быть выверено до миллиметра: расположение, симметрия, углы — ведь каждое здание станет частью огромного рунного конструкта «Барьер», призванного защищать базу не только физически, но и энергетически.
Для корректной работы «Барьера» необходимо заранее заложить энергоканалы прямо в фундамент каждого здания. При одновременной активации всех интегрированных линий, по завершении стройки, над базой развернётся энергетический щит — полностью прозрачный купол, питаемый от рассеянной в атмосфере свободной энергии.
Это не означало, что щит способен выдержать любой удар, пока где-то на Земле теплится последняя искра маны. Никакой магический барьер не был абсолютным. Его устойчивость определялась не абстрактным количеством энергии в мире, а конкретными, чётко ограниченными параметрами: плотностью энергоканалов, качеством конструктов и согласованностью потоков.
Попросту говоря, щит жил столько, сколько его могли удержать. Способность купола поглощать урон напрямую зависела от прочности питающих его каналов. Чем более устойчивы они были к перегрузкам, тем большую силу удара могли пропустить через себя, преобразовать, рассеять. Чем больше энергии они могли передать — тем выше плотность поля, тем дольше оно продержится под нагрузкой. Но стоило одному из каналов надломиться — начиналась цепная реакция: возмущения расходились по сети, и весь щит мог схлопнуться, как лопнувшая мембрана.
— Доброе утро, ваше сиятельство! Его благородие просил передать вам разблокированные телефоны, — объявил гость с порога.
Он едва дождался разрешения войти и буквально ввалился в кабинет, держа в руках небольшой прозрачный пакет. По его лицу сразу было видно: не спал уже как минимум вторые сутки. Но, несмотря на мешки под глазами и усталую бледность, бодрость духа его не покидала ни на миг.
Парень был тем ещё неформалом: розовая куртка с перьями, чёрные обтягивающие джинсы, зелёные волосы, фиолетовый лак на ногтях. Лицо и руки покрывали татуировки, словно они были у него с рождения, а пирсинг и кольца... казалось, у него было железо везде, где только позволяла физиология — и, уверен, в нескольких местах, где не позволяла тоже.
Я вернулся на базу глубокой ночью и с головой ушёл в корректировку тренировочного плана для дружины. Не заметил, как наступило утро — свет уже заливал окна, а я всё сидел над планшетом.
— Утро доброе, молодой человек. Есть там что-то любопытное? — кивнул на пакет.
— Содержательного вроде ничего нет. Но Старый подумал, может, вы лично захотите взглянуть...
Причин не доверять Васильичу не было, а проверять каждый аппарат лично — банальная паранойя. Я махнул рукой:
— Верни их обратно. Или забери себе. — Парень хмыкнул и явно решил последовать второму совету.
После его ухода принял душ, сильно контрастный и направился в медблок. Как и ожидалось — всё пусто. Последние раненные в последнем бою бойцы покинули его с рассветом, но я всё равно пришёл. Люди должны видеть: командир — рядом, даже когда помощь не требуется и заботится о них.
Одарённых членов своей дружины я нашёл на полигоне — они с энтузиазмом продолжали осваивать новые способности, радуясь каждой из них, словно дети, получившие долгожданные игрушки. Воздух звенел от разрядов и всполохов энергии, и от восторженного смеха.
— Васильич, а ты чего тут стоишь, грустишь? — поздоровавшись с бойцами и велев продолжать тренировку, я подошёл к скучающему у края полигона воеводе.
— Так радоваться не с кем-с, — с преувеличенно тяжёлым вздохом пожаловался он. — Ещё вчера выяснилось, что со мной они справиться не могут... даже все вместе. — Вздох был настолько наигранным, что даже последний дурак уловил бы намёк на скуку и неудовлетворённость.
— Ты выяснил, есть ли поблизости разломы, в которые нас пустят?
— Час назад пришёл список рекомендованных к закрытию, — кивнул он, одновременно открывая почту в телефоне. — Судя по всему, бой с гвардией Браунов они всё-таки учли, как и то, что мы вышли из него с минимальными потерями...
Он протянул мне телефон с открытым электронным письмом — в глазах при этом уже читалась лёгкая, почти детская надежда на скорое решение его проблемы с проверкой новых возможностей.