Быстро пробежавшись по списку, я убедился: нам одобрили закрытие всех запрошенных разломов. Всего в пределах дневного пути от города находилось семнадцать порталов в осколки, и я решил, что моя дружина зачистит их все, за исключением двух, которые я намеренно оставил под свои нужды.
— Когда тебе пообещали доставить заказанные детали? — напомнил я, вспомнив, что вчера Васильич отчитался о найденных мастерских, но точных сроков тогда не озвучил.
— Сегодня к семи вечера всё привезут, — оживился он и с нетерпением уставился на меня.
— А как ты смотришь на небольшую совместную прогулку? — усмехнулся я. — Заодно проверим, насколько ты стал сильнее.
Проводить полноценный спарринг с ним в городской черте было бы опасно: последствия такой «тренировки» могли бы превратить квартал в руины. А вот в одном из осколков можно было разойтись на полную — без ограничений и без страха за побочные разрушения. Не думаю, что дружина потеряет много прогресса в развитии, если его закрытие мы возьмём на себя.
— Положительно смотрю, — широко улыбнулся он. Радость на лице была искренней, почти мальчишеской. Человеку под семьдесят, а радуется возможности помахаться, будто пацан — аж завидно стало. Меня от смертей вокруг, порой начинает подташнивать, несмотря на то, что у меня отсутствует желудок.
Тренировочные спарринги с Васильичем мы устраивали и раньше — правда, в полную силу, никогда. Даже в щадящем режиме победить его без «костылей» в виде зелий и конструктов мне ни разу не удалось. А теперь, после недавнего рывка до одиннадцатого ранга, мне самому было интересно: насколько я вырос? Где мой предел? Так что желание размяться было у нас взаимным.
Для схватки мы выбрали разлом, расположенный как можно дальше от любых населённых пунктов. Без лишних церемоний я открыл навигационное приложение, пролистал спутниковые снимки, быстро изучил окрестности — и создал пространственный пробой, ведущий прямо к входу в осколок.
— Прошу, твоё благородие, — с шутливым поклоном указал я рукой на сияющий овальный зев портала.
Воевода недоверчиво прищурился, как будто я пригласил его в ловушку. Осмотрел переливчатую поверхность прохода со всей серьёзностью инспектора, которому доложили о «странном блеске в подсобке». Но, в конце концов, шагнул внутрь.
— Только будь осторожен... — добавил я с невинной улыбкой. — Ох уж эти воеводы... Вечно куда-то спешат.
Подмигнув наблюдавшим за нами офицерам, я последовал за ним, предвкушая хороший бой — без публики, лишних глаз и с полной отдачей. Правда, перед этим я коснулся Дара Воздух и мысленно сплёл сложнейший двадцати рунный конструкт левитации и достал свой смартфон из куба. Предчувствие не подвело — и зрелище на другой стороне оказалось достойным камеры моего телефона.
Как только воевода материализовался на другой стороне портала, он с усиливающимся рёвом в ушах полетел вниз. Сразу после моего появления, Васильич с глухим шлепком встретился с землёй, барьер сработал предсказуемо, и он отскочил обратно и, набрав высоту по новой траектории, снова устремилось вниз. Атаман болтался по пересечённой местности, как резиновый мячик, запущенный маленьким ребёнком. Я только восхищённо вздыхал — такие кадры, столько новых подписчиков!
После четвёртого столкновения с почвой, видимо, до него дошло, в чём дело, и он сообразил отключить защитный барьер.
— Орки и крысы... — я предложил новое пари, когда, закончивший играть в пинг-понг собственным телом Васильич, наконец-то восстановил вертикальное положение. С земли он поднимался тяжело дыша, с лицом, полным глухой обиды к миру и законам физики.
Я, не спеша, спустился прямо к разлому, стараясь не заржать вслух. Всё-таки возраст, статус, а ведёт себя, как первокурсник перед свиданием с любовью всей жизни.
— Орки. Только орки. И желательно — в таком же количестве, как в прошлый раз! — грозно объявил он, расправляя плечи и сверкая глазами, словно собирался на праздник, а не в мясорубку.
С этими словами пышущий возмущением воевода гордо шагнул в разлом, явно рассчитывая, что на той стороне его ждут исключительно те, кто не видел его в роли скачущего шарика. Зато все мои подписчики уже могли это лицезреть собственными глазами.
Осколок встретил нас враждебно, – резким, пронизывающим ветром, с шумом прокатившимся по пустоши. Он был напоён мелкой пылью, мгновенно облепившей защитные барьеры, будто пытался сразу «прощупать» нас на прочность. Воздух здесь был сухим, колючим, и пахнул старым пеплом и запустением. Убедившись в отсутствии угрозы, я снял свой барьер.