Я рванул в сторону, откуда к нам прибыли зелёномордые. Сквозь ветер и поднятую им пыль уже виднелись входы в пещеры — четыре зева, охваченные грубо накиданными земляными насыпями. Видимо, и оркам надоело вечно страдать от пронизывающих, ураганных ветров, вот и соорудили себе подобие укрытия от них.
Ни часовых, ни встречающих — только сухой песок, который шуршал под ногами. Подойдя ближе, я без лишних церемоний замуровал два входа магией Земли. Плотная порода мгновенно сомкнулась, будто сама устала выпускать этих тварей на поверхность.
Источник взвыл от перенапряжения и приказал долго жить — энергии почти не осталось. Пришлось доставать зелья: сразу четыре, не мелочась. Мана хлынула по энергоканалам, и в груди вновь запульсировала сила. Восстановиться до конца, после боя с Поглощённым каналы не успели, но такая мелочь, как боль, не могла остановить меня.
Создав два воздушных вихря, я вплёл в их конструкты языки пламени — тонкие, как лезвия ножей. Они мгновенно вытянулись вверх, сворачиваясь в смертоносные спирали, — уже готовые обрушиться в глубины вражеских нор.
Вливая ману в вихри, я отпустил их бродить по пещерам, словно голодных зверей с огненными пастями. Изначально невинные завихрения быстро распухали, надуваясь жаром, росли с каждой секундой, вытягивая из меня энергию, как из пробитого сосуда. Четырёх зелий хватило всего на три минуты — пещеры жадно поглощали магию, словно в них таилась целая армия. Однако заливать дополнительные зелья в себя не пришлось, конструкт «Поглощение» справлялся с восполнением самостоятельно.
Я и подумать не мог, что в орочьих норах, да ещё и в мёртвом мире, найдётся столько топлива для огня. Хотя... может, я зря поторопился? Вдруг сейчас там горят потенциальные трофеи?
Но нет — прилив энергии не прекращался. Источник пульсировал чистой мощью, а это могло значить только одно: пламя пожирало врагов, не ресурсы или артефакты. Да и, если уж на то пошло, что ценного может быть в выжженной пустоши, где жизнь сама по себе редкость?
Самым ценным трофеем оказался вовсе не металл или минерал, а прорыв — одиннадцатый класс, наконец-то! Источник взревел, и меня накрыла волна новой силы, обжигающей и сладкой одновременно.
Когда поток маны иссяк, я развеял смерчи. Пещеры ещё дымились, как оконные проёмы после пожара, сотворив ледяной сферический щит, на всякий случай пробежался по туннелям, выискивая тех, кто мог уцелеть. Обитатели были мертвы. Абсолютно все. Крыс, среди обугленных туш, было в разы больше, чем орков.
Вернувшись к выходу, застал умиротворяющую картину: Васильич, подпевая себе под нос, методично пинал пленённого орка в сторону пещер, всё ещё висевшего в воздухе, зажатого в моей воздушной ловушке.
— Ты когда это в футболисты успел податься? — хмыкнул я, глядя, как орк отскакивает от земли после очередного «пасса». — Имей в виду, в футбол играют мячом, а не зелёной тушей...
— Не хочу отвлекаться на него во время спарринга. Пусть посидит в пещере, от греха подальше, подумает о своём, о зелёном! — буркнул Васильич, и я, поддерживая его решение, подхватил орка воздушным потоком и отправил внутрь ближайшей пещеры, аккуратно замуровав его внутри.
— Ну что, воевода, готов сразиться с Архонтом на ранге гридня? — между нами было метров двадцать. Васильич не заставил себя ждать — встал в стойку, словно вернувшийся на арену римский гладиатор.
— Покажи, чем можешь удивить старика! — усмехнулся он, поправив хват на рукоятках мечей и сжимая их сильнее.
Глава 18 Спарринг
Лук использовать не стал — бесконечные телепорты с закидыванием стрел в затылок выглядели бы неспортивно. Всё-таки у нас намечается тренировочный бой. Бастард, вынутый с куба, материализовался сразу в руке. Я сделал рывок, и в этот миг пространство между нами вспыхнуло — началась игра двух опытных бойцов, где не было места жалости.
Наши клинки встретились с глухим, почти болезненным звоном, отдавшемся вибрацией даже в костях. Отпустив рукоять в момент удара, я нырнул в прыжке за спину атаману и ударил его раскрытой ладонью между лопаток. Барьер воеводы дрогнул, но не остановил — рука прошла сквозь него, и я коснулся его тела. В ту же секунду среагировал второй клинок Васильича — он, даже не оборачиваясь, воткнул меч себе за спину, под углом, между рёбер и локтем. Я едва успел отшатнуться — лезвие вспороло воздух в сантиметре от шеи.
Следующие пять минут он гонял меня как прокля́того. На Архонта была открыта загонная охота. Каждый его удар мог бы расколоть бетонную стену, а уж мне приходилось изгибаться и исчезать с рассекаемых мест в сотых долях секунды. Васильич не берёг ни себя, ни тем более меня, – вливал в каждое движение столько энергии и силы, сколько, при всём моём желании, не смогло бы поместиться в моём Источнике на текущем уровне развития. Он давил — как прибойная волна, как лавина, как штормовой ветер.