— Держи свои пипетки! — воевода ворвался в мастерскую спустя двадцать минут. Был он пунцовый от злости и стыда. Но, к его чести, пипетки на стол он положил всё же аккуратно. — Я в эту аптеку больше ни ногой!
— Что случилось? — я, не отрываясь от процесса, краем глаза взглянул на него.
— Да какой-то пи*ор скупил все презервативы до меня! — закипел он. — Представляешь лицо аптекарши, когда я попросил у неё пипетки после её ответа? Она, пигалица мелкая, пять минут в голос ржала! Когда до меня дошло, я там чуть сквозь пол не провалился и стоял, пытался не сгореть со стыда!
Он расхаживал по мастерской, возмущённо размахивая руками, будто собирался силой выгнать из головы недавние события. Я продолжал собирать второе кольцо, с каменным выражением лица.
— В любви к своему полу меня сложно обвинить... — пробормотал я, не отрывая взгляда от конструкции.
— Что?
— Говорю, не пи*ор я. — Я обернулся и холодно посмотрел на него.
— Да я и не... — он замер, как будто его резко выключили. Затем нахмурился, осознав, что только что услышал.
— Ты стал предсказуемым, — вздохнул я. — А ведь сам учил меня совершенно другому...
Его лицо менялось, по нему можно было прочесть обиду на несправедливость этого мира и отдельно взятого, конкретного графа...
— Надеюсь, ты не думаешь, будто с Браунами всё закончено? — Я поднял взгляд и нашёл его глаза. — Никого из главной ветви их рода так и не поймали. Локальные, действующие в одном мире, порталы Скверны, кроме меня, не способен отследить никто на Земле. Следствие даже не знает, куда они убежали. Это значит, что расслабляться нам рано, впрочем, будет ли у нас время на отдых вообще? У Браунов и тех, кто стоит за всеми их делами, сейчас преимущество. Инициатива — на их стороне. Так что нам остаётся только ждать удара. В любой момент. В любом месте. Не мне тебя учить...
Пока я говорил, лицо Васильича становилось всё серьёзнее. Исчезла вся обида от недавнего инцидента, исчез даже след каких-то эмоций. Возвращались те самые выражения лица и взгляд. Взгляд, с которым он когда-то встретил меня в первый день моей новой жизни — холодный, уверенный, готовый ко всему. Такой взгляд забыть невозможно. И именно он помог мне не скатиться в пропасть от потери родителей и своего бессилия.
Как давно всё это было...
Прошли годы, но боль не притупилась, а стала острее, глубже, будто вросла в саму мою плоть. Эта абстрактная конструкция не лечит. Совсем.
Я не в силах вернуть отца. Не способен воскресить мать. Но я могу — я должен — заставить заплатить каждого, кто хоть на миг, хоть дыханием своим способствовал их гибели.
И если ради этого придётся пролить реки крови, обрушить города и сжечь мир дотла — пусть будет так.
Воздаяние найдёт каждого.
От него не будет спасения, ни для кого.
Я не остановлюсь.
Я найду их всех.
И покараю.
Собственноручно.
Конец первой книги
Конец