Мать словно подслушала ее мысли.
— Дима тоже был перспективным! И что? Нет, он, конечно, устроился, не бедствует... Ты знаешь, у него свой бизнес...
— Ничего не хочу слышать!
— Ну, не хочешь, так не хочешь... И все-таки неясные перспективы на хлеб не намажешь. Да, хлеб... — Мать выключила рагу и принялась резать буханку. — Как тебе — Ариэль Жемчужная? Хорошо звучит, да?
— Ну, получше, чем Рыбакова! А что? — Ариэль насторожилась. — Да мам, хватит уже резать!
— И правда, что-то я разошлась... Так, давай, перекусим и за дела. Сегодня надо по магазинам пройти — впереди важный день.
Ариэль, вздохнув, подумала, что наверное именно так чувствуют себя, когда говорят "между молотом и наковальней". С одной стороны — Кант, с другой — мама. И похоже, Кант проигрывает.
— Ладно, что там завтра? — спросила Ариэль, с зарождающимся интересом. Все же салон красоты, обновки, ресторан... Это жу-жу неспроста.
— А завтра, золотце мое, мы обедаем с Сергеем и... — мать сделала торжественную паузу, — ... с его деловым партнером, Николаем Петровичем Жемчужным. Ты его не знаешь, Сергей с ним недавно... В общем, тот будет с сыном. Сыну тридцать пять лет. Холост, красив и богат. Твоя задача — очаровать!
— Зачем? — Ариэль перестала жевать и изумленно уставилась на мать. Нет, та и раньше поговаривала о богатых женихах, но чтобы вот так, в лоб... Ариэль Жемчужная, понимаешь!
— Интересный вопрос! — в свою очередь удивилась мать. — Чтоб женить на себе!
— Мам, ему тридцать пять! И у меня Артур есть.
— Артура мы уже обсудили. Ты лучше про Жемчужного подумай. Работать не придется! Курорты, рестораны, бутики... А возраст самый подходящий. Он уже нагулялся, семью создать захотел. Самое то. Ты губки не поджимай, а меня слушай и ошибок моих не повторяй! Не то будешь потом одна с ребенком мыкаться, или еще хуже — архитектора своего на горбу тащить.
Ариэль фыркнула, выражая недовольство, но через пару минут спросила:
— Как его хоть зовут-то? Надеюсь, не Ихтиандр?
— Нет... — Мать даже не улыбнулась и, чуть помедлив, сказала: — Дмитрий.
Ариэль замерла. Да что ж такое-то сегодня?
Она отложила вилку.
— Спасибо, мама, было очень вкусно... Я к себе.
— Через полчаса выходим, — мать окликнула ее уже в дверях. — Будь готова.
Ариэль приостановилась и, не оборачиваясь, ответила:
— Я подумаю.
***
В ресторан они приехали раньше срока. Мама глянула на золотые часики на запястье и недовольно покосилась на водителя:
— И куда спешил? Вот что нам теперь делать?
Ариэли, наоборот, казалось, что машина всю дорогу тащилась со скоростью ревматичной черепахи.
— Ты же сама торопила всех кругом, — заметила она. — Да и осталось-то десять минут, может отчим уже там.
— Нет, Сергей очень пунктуален. Если сказал, в двенадцать, значит, ровно в двенадцать.
— Иначе его машина превратится в тыкву...
Анна приказала водителю проехать чуть дальше, до набережной.
Там они вышли. Солнце припекало почти по-летнему, но с реки тянуло прохладой, и Ариэль незаметно поежилась. В легком коктейльном платье да на свежем ветерке было совсем не жарко.
— Давай присядем, — предложила она матери, кивнув на ближайшую лавочку.
— Нет, платья помнем. Лучше пройдемся. Давно мы с тобой не гуляли просто так.
— Мы с тобой вообще не гуляли просто так, — обронила Ариэль. Память тут же вытащила из пыльных закоулков картины счастливых прогулок с отцом, и Ариэль раздраженно сказала: — Вот зря мы эти туфли купили. Жмут... Я говорила, те надо брать! И каблуки какие-то непривычные, острые, я на них качаюсь.
— Ты же не качели, чтобы качаться, — возразила мать, думая о чем-то своем. Она стояла у самого парапета и смотрела на темную быструю воду.
— Качели сами не качаются. Это человек на них качается, а качели стоят.
— Вырастила философа на свою голову, — проворчала мать.
Они замолчали.
Здесь было спокойно. Город шумел где-то там, за узкой полосой аллеи, а здесь тихо шлепали волны, кричали чайки и ветер шуршал в распустившихся листьях акации. Пахло сиренью.
Народу на набережной было мало. Это ближе к вечеру тут заполонят все праздные гуляки, шумные студенты и влюбленные парочки, а пока больше прогуливались молодые мамочки с колясками да старики-пенсионеры.
Ариэль легко усмехнулась и сказала маме, что они выглядят здесь неуместно, как две нарядные куклы в витрине рыболовного магазина.