— Балуетесь?
— Вильма!
Душа моя! — Космогенерал Карлеоне уменьшился в росте.
Подбежал.
Поцеловал ручку. — Ты так легко одета…
Простудишься.
Накинь на себя что-нибудь.
«Легко одета? — Я подумал.
Вытер пот со лба. — Да она никак не одета.
Почти не одета.
Прозрачная ночная рубашечка.
Короткая.
Соски просвечивают.
Всё просвечивает.
И туфли красные.
На высоченных каблуках.
Как?
Как она в подобном виде ходит по дворцу?
И…
Заявилась сюда.
Ведь я — мужчина.
Юноша я…»
ДЕВУШКА ВСЕГДА ОСТАЕТСЯ ДЕВУШКОЙ, ДАЖЕ, ЕСЛИ ОНА ЖЕНЩИНА.
— Карлеончик!
Милый! — Вильма провела ладошкой по щеке космогенерала. — Ты всегда обо мне заботишься!
Золотце ты моё. — Прижалась к нему.
Тесно.
Очень прижалась.
— Вильма! — Голос космогенерала задрожал. — Позволь…
Я не один.
Да ты и сама заметила.
Оцеола.
Мой новый ординарец.
В звании рядового.
Ах!
Чуть не забыл.
Он ещё – жених нашей дочки.
Ариэль выбрала его…
В женихи выбрала.
Оцеола! — Грозно на меня посмотрел. — Моя жена Вильма.
— Ага.
Я уже понял.
Оч.
Приятно! — Я поклонился.
Шаркнул ножкой.
— Какой воспитанный молодой человек! — Вильма отлипла от мужа.
Я заметил, что её соски напряглись.
Выпирали.
Слишком.
Дыхание сбивчивое.
Внимательно меня осматривала.
Остановила взгляд.
На моём ниже пояса остановила взгляд.
Ещё бы.
Там у меня…
А как я мог — не?
МУЖЧИНА ДОЛЖЕН ОСТАВАТЬСЯ ВСЕГДА МУЖЧИНОЙ.
— Вильма, — космогенерал захихикал.
Лебезил перед женой.
Снова поцеловал её ручку. — Меня ждут дела.
Война ждет меня.
А ты…
Покажи Оцеоле…
Нашему будущему родственнику…
Покажи наши владения.
— Покажу! — Голосок у Вильма нежный.
Тянущийся, как расплавленный леденец.
У меня по спине побежали мурашки.
— Оцеола! — космогенерал Карлеоне снова обрёл силу. — Я — главный в доме.
Но…
То, что Вильма прикажет — исполняй.
Даже…
Даже, если её приказ идёт вразрез с моим приказом.
— Да, гер Карлеоне.
— Папенька!
— Да, папенька!
— Ах! — Вильма захлопала в ладоши. — Как мило!
Оцеола!
Ты называешь Карлеоне папенькой.
Но… — Морщинка пролегла между бровей. — Я не позволю.
Не желаю, чтобы ты называл меня маменькой.
Для тебя я — Вильма.
Меня даже Ариэль зовет по имени.
— Конечно, Вильма! — Я поклонился. — Как прикажешь.
— Как прикажу! — Вильма засмеялась.
Двумя пальчиками подняла мой подбородок. — А ведь я прикажу…
ПРОСЬБА ЖЕНЩИНЫ ПРИРАВНИВАЕТСЯ К ПРИКАЗУ.
— Оставляю вас, — космогенерал Карлеоне испарился.
«Лучше бы он, чем она», — я подумал.
— Оцеола!
Золотце моё! — Вильма взяла меня за руку.
Повела за собой.
Рука у неё — теплая.
Маленькая ладошка.
Вильма слегка пожимала мою ладонь.
Пальчиком играла на ней.
«Она…
Вильма не спрашивает о моём уродстве.
Даже, словно не видит его, — я подумал. — Играет?
Что, если за нами сейчас наблюдают?
Определенно наблюдают.
Например, Карлеоне и Ариэль.
Смотрят, как я себя поведу в этой обстановке!
Вильма — испытание».
Мы прошли длинную галерею.
Оказались в саду.
В оранжерее.
— Моё любимое место, — Вильма промурлыкала. — Только моё.
Я люблю отдыхать в одиночестве.
Когда никто не видит.
Сюда галокамеры не заглядывают.
Здесь нет подсматривающих и подслушивающих устройств.
«Точно.
Словно подслушала мои мысли».
МЫСЛИ ОЧЕНЬ ЛЕГКО ПОДСЛУШАТЬ И УВИДЕТЬ.
— Оцеола?
— Да, мадам…
— Вильма.
— Вильма.
— В оранжерее всё блистает.
Блистает новизной.
И деревья.
И цветы.
И маленькие домики для гномиков. — Вильма вела меня по дорожке. — Мои куклы.
Я, как девочка.
Обожаю играть в куклы.
Посмотри!
Тебе улыбается Мими.
С верхней полки садового шкафчика.
Мило улыбается.
Показывает зубки.
Два ряда белых зубов.
Я радуюсь.
Радуюсь от души, когда смотрю на Мими.
Она — моя любимица.
Даже сердце щемит.
Иногда я думаю — а, вдруг, Мими живая?
Вдруг, взаправду? — И посмотрела на меня лукаво.
«Мать Ариэль выглядит молодо, — я подумал. — Наверно, Вильма родила Ариэль в ранней молодости.
Или…
Потому что худенькая.
Оттого и кажется молоденькой.
Хотя худоба не распространяется на её сиськи.
Сиськи у Вильмы огромные.
Крепкие.
Не висят.
А стоят.
Собой нарушают гравитацию…»
ДЕВУШКИ НАРУШАЮТ ДАЖЕ ЗАКОНЫ ПРИРОДЫ.