— Может быть, злой волшебник заколдовал Мими? — Вильма продолжала.
Несла чушь.
С моей точки зрения – чушь. — Теперь ты знаешь о Мими.
Она тебе нравится?
— Как кукла — да.
А так…
Мне нравится твоя дочь Ариэль.
— Шалун! — Вильма погрозила мне пальчиком.
«А ведь она почти голая», — я никак не мог сосредоточиться.
Ткнул пальцем в кактус.
В иголки.
Чтобы боль отвлекла от прелестей Вильмы.
Подействовало.
На пару секунд…
— Оцеола!
— Да, Вильма.
— А ты — умненький.
Рассудительный ты.
Ни на минуту не сомневаешься, что мои куклы — живые.
Задаешь себе вопросы:
— Почему куклы не помогают нам?
Ведь среди кукол даже есть цари.
В коронах.
И куклы подчиняются мне.
Сбудется предсказание.
Куклы станут править Вселенной.
Кукольной Вселенной!
— Вселенной управляет наш Император! — Я сказал твёрдо.
Как и полагается в этом случае. — Слава Императору!
— Слава Императору! — Вильма промурлыкала.
С готовностью. — Все мы — дети Императора!
Наделены способностью двигаться.
И мыслить.
Подчиняемся Императору!
И куклы.
Если оживут.
Если обретут способность двигаться, то тоже будут подчиняться Императору!
— Несомненно, Вильма!
НЕСОМНЕННОЕ — ЕСТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ СОМНЕННОГО.
— А пока куколки неподвижны.
Стоят неподвижно. — Вильма наклонилась.
Ни с того, ни с сего.
Даже не объясняла причину.
Выставила на меня свою попку.
Очень даже.
Огого!
Я стоял в молчании.
Хорошо, что Вильма не видела сейчас моего лица.
Прошла вечность.
Вильма выпрямилась. — Не надо отказываться от своих убеждений. — Начался новый виток беседы. — От внутренних убеждений, Оцеола.
— Да, Вильма…
Кхе, кже!
— Я не с семью головами, — от Вильмы можно ожидать любое. — Самое время искупаться.
Оцеола! — Вильма скинула с себя тонкую рубашечку.
Осталась в одних туфлях. — В этом озерце вода мягкая.
Торфяная вода.
С повышенной щелочностью.
— Угу! — Я отвел взгляд на попугая.
Попугай долбил кокос.
— Оцеола?
— Да, Вильма.
— Что же ты стоишь?
Подойди ко мне.
ЮНОША ДОЛЖЕН БЫТЬ ВЕЖЛИВЫМ.
— Йа…
Вильма. — На негнущихся ногах я подошёл.
Вильма присела на пенёк.
Широко расставила ноги.
— Оцеола?
— Прости, Вильма…
— Что же ты ждешь?
— Жду…
— Помоги же мне снять туфельки! — Вильма рассмеялась. — Не в туфлях же я буду купаться.
— Ох!
Да, Вильма! — Я упал на колени.
Вздохнул с облегчением.
«А я уже было подумал…» — Начал снимать туфли.
Сначала одну снял.
Затем вторую.
— Так легко! — Вильма поднялась.
Потянулась. — Оцеола!
А ты?
Почему не раздеваешься?
Не хочешь купаться?
— Не хочу.
Не могу.
— Не стесняйся, Оцеола.
Тебя никто здесь не увидит.
Голого.
— Как-нибудь в другой раз.
— А, если я начну тонуть?
— Я в одежде прыгну.
В озеро.
И спасу тебя, Вильма!
— Как благородно! — Вильма не стала меня уговаривать.
Вошла в озерцо.
Поплыла среди кувшинок.
«В воде Вильма ещё прекраснее кажется, — я дал волю чувствам.
На всякий случай вошел в кусты.
Кусты по пояс.
Чтобы не видно было проявления моих чувств. — Вода прозрачная.
Вильма в озере — как русалка.
РУСАЛОК НИКТО НЕ ВИДЕЛ, НО ВСЕ ЗНАЮТ, КАК ОНИ ВЫГЛЯДЯТ».
— Оцеола! — Вильма помахала мне рукой. — Ты стоишь, как статуя!
Мраморный Оцеола!
Не в состоянии пошевелиться.
Даже слово не вымолвишь.
Милый, Оцеола!
Ты меня слышишь.
И видишь, как я к тебе отношусь.
Хорошо отношусь.
Рассчитывай на мою помощь.
Когда она тебе понадобится.
«Сейчас бы понадобилась», — я подумал едко.
— Оцеола!
Во всяком случае…
Помогу тебе.
Если в том будет нужда.
Помогу своим искусством.
«Играет?
Или не играет?
Если я не буду проявлять знаки внимания, то Вильма обидится.
Возможно, что обидится.
ДЕВУШКИ ОБИЖАЮТСЯ, КОГДА ИМИ НЕ СОБЛАЗНЯЮТСЯ.
Но…
С другой стороны.
Я не поставлю на карту всё.
Я могу потерять Ариэль.
А Ариэль поинтереснее».
— Стоишь спокойно.
Не трогаешься с места.
Оцеола…
Но мне почудилось…
Что по оранжерее пронесся вздох.
Легкий вздох.
От него чуть слышно зазвенели стекла.
И ветерок как бы напевает:
«Милый друг!
Не надо мук!
Я буду твой».
— Всякое случается, — я ответил.
Уклончиво сказал.
По спине бежали мурашки.
Но было приятно.
Очень приятно.
— Наступают сумерки, — Вильма вышла из озера.
Наконец.
А я думал, что никогда не кончится. — Я обсохну.