Слышался смех.
И приятное хихиканье.
Женское.
— Кто-то играет, — я хотел закричать.
Завопить от радости.
Но…
Слова застряли в горле.
У меня в горле.
Я не мог пошевельнуться.
Даже вздохнуть не мог.
Потому что увидел…
Из люка в стене вылезла девушка.
Она была обнаженная.
Полностью.
Но она – не Ариэль.
Глаза девушки сверкали.
Девушка начала бегать по комнате.
Прыжки её легкие.
Балетные прыжки.
ЕСЛИ ГОЛАЯ ДЕВУШКА ТАНЦУЕТ, НЕ МЕШАЙ ЕЙ.
Девушка вскочила на столик.
Одним прыжком!
Столик мраморный.
Небольшой столик.
Он стоял у моей кровати.
Девушка была обмазана чем-то зеленым.
Зеленая мазь.
И мазь слегка светилась.
Очень даже красиво.
Девушка-фонарик.
— Хи-хи-хи! — Девушка хихикала.
Жеманилась. — Паренёк!
Отдай мне свою любовь!
И угости конфетками.
А то я огорчусь!
Огорчусь очень! — Девушка пропищала.
При этом показала зубки.
Замечательные зубки.
Белые зубки.
Не зеленые. — Я уже иду!
Иду к тебе, мой милый!
— Девушка перепрыгнула на кровать.
Встала надо мной.
Расставила ноги.
И тут…
Всё закончилось.
ВСЁ ХОРОШЕЕ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ, ДАЖЕ НЕ НАЧИНАЯСЬ.
Из того же лаза в стене вылез…
Жухрай.
Жухрайский диверсант.
Был он стар.
Не просто старый.
А — безобразно старый.
Старец жухрай протянул вперед руки.
И завыл:
— О!
Иди же ко мне, моя прелесть!
— Да!
Пьемонт!
Мой дарлинг!
Уже бегу! — Девушка соскочила с кровати.
Подбежала к старцу жухраю.
И они скрылись в туннеле.
— Бросить бы гранату, — я дрожал. — Гранату вслед вам.
Гады! — Меня напугало вторжение.
Смешанное чувство.
Очарование девушкой.
И омерзение от жухрайского диверсанта.
К утру я похудел.
Осунулся.
От волнения икал.
Не мог вымолвить ни слова.
Я сто раз пытался.
Пытался позвать слуг.
Или побежать к Ариэль.
Или к Вильме.
К Вильме и дону космогенералу Карлеоне.
Но…
Всё же к родителям Ариэль я не побежал.
Боялся, что застану их за игрой.
За новой ролевой игрой.
А, если даже космогенерал улетел.
То войти в спальню Вильмы…
Страшно.
Боязно.
До пупырышков на спине боязно.
Вильма — непредсказуемая.
НЕПРЕДСКАЗУЕМАЯ ЖЕНЩИНА МОЖЕТ МНОГОЕ ПРЕДСКАЗАТЬ.
Вскоре ко мне пришла Ариэль.
Даже не пришла.
А зашла в сопровождении матери.
«Вильма сегодня одета, — я отметил.
С внутренним сарказмом. — Коротенькая красная юбочка.
Белая блузочка.
Типа вырядилась, как школьница».
Ариэль же одета скромно.
На ней был комбинезон.
Облегающий комбинезон из латекса.
Розовый комбинезончик.
— Оцеола!
Мой любимый! — Ариэль бросилась ко мне на шею.
Начала целовать.
Не стеснялась матери.
— О, Ариэль!
Ты настолько горячая.
Пылаешь.
— Да!
Мой Оцеола!
— Оцеола!
Мы зашли за тобой, — Вильма промурлыкала. — Пора завтракать.
— Угу!
— Оцеола!
— Да, Вильма!
— Ты ничего не расскажешь?
Не хочешь нам рассказать?
— А что не так?
— Ты выглядишь испуганным.
Похудел за одну ночь.
Что произошло?
— Вильма.
Ариэль.
Вы всё равно не поверите.
Я собирался.
Рассказал бы вам.
Но вы поднимите меня на смех.
Начнется надо мной смеяться.
— Мы и так над тобой смеёмся! — Вильма растянула губки в улыбке.
КОГДА ЖЕНЩИНА УЛЫБАЕТСЯ, КОШЕЛЬКИ МУЖЧИН ПЛАЧУТ.
— Йа…
Я расскажу! — Я решился. — Ночью.
Под утро…
Меня разбудили.
Странные звуки. — Я пытался унять дрожь.
Ариэль и Вильма слушали.
Внимательно на меня смотрели. — Из стены вылезла девушка.
Голая.
Зеленая девушка.
Она танцевала.
Запрыгнула на столик.
Потом перепрыгнула на мою кровать.
Встала надо мной.
Ноги развела широко.
И…
Она требовала любовь.
Мою любовь.
— И ты дал ей?
Подарил ей свою любовь? — Вильма спросила с жаром.
С пылом спросила.
— Нет, конечно!
Я люблю Ариэль.
Мою Ариэль! — Я приобнял невесту.
Ариэль была задумчивая.
— Оцеола?
— Да, Ариэль?
— Что ещё?
Что девушка ещё просила?
У тебя?
— Конфеты.
Она хотела конфет.
И сказала, что огорчится.
Очень огорчится.
Если я не дам.
Я не понял.
Не понял, от чего девушка огорчится.
От того, что я не дал ей конфет?
Или не дал ей любовь?
Или — и то и другое.
И конфеты.
И любовь.
КОНФЕТЫ ПОДДЕРЖИВАЮТ ЛЮБОВЬ.
— И ты ей не дал?
Конфет?
— Ариэль!
Милая!
Ну, какие конфеты?
У меня нет конфет.