Быть тебе генералом.
И генеральская дочка красавица станет твоей женой.
— ЕСЛИ ЖЕНИТЬСЯ НА ГЕНЕРАЛЬСКОЙ ДОЧКЕ, ТО МОЖНО СТАТЬ ГЕНЕРАЛОМ.
Я засмеялся.
— Цыганка Аза.
Только не пойдет за меня дочка генерала.
Я не красивый.
Лицом моё изуродовано.
И денег у меня нет.
— Несмотря на наружность, — цыганка Аза раскладывала карты, — тебя полюбит красавица.
Генеральская дочка.
— Полюбит, если только ей надо оправдать свою беременность, — я пошутил. — Беременность не от меня.
А от какого-нибудь заезжего космокавалергарда.
— Пошёл вон, — цыганка Аза закончила гадание. — Если бы мне были нужны шуточки, то я бы сходила в клуб комиков. — И вытолкнула меня из шатра.
— Второй раз за день меня гонят в шею, — я стоял и озирался по сторонам. — Это ещё не рекорд.
В прошлом году меня пятнадцать раз за день вытолкали из разных заведений.
— Ээээ! — рядом со мной проблеяло. — Бееее.
— Что за овца? — Я оглянулся.
И был поражен.
Затем — сражен.
Рядом со мной стояло создание.
Воздушное создание женского пола.
Огромные глазища.
А всё остальное — пропорциональное.
Девушка одета в белое платьице.
В волосах — алая роза.
Платье на талии перехвачено пояском.
И талия — узкая преузкая.
Девушка смотрела на меня.
И мемекала.
— Что блеешь? — я не отличался вежливостью.
НЕКРАСИВЫЕ ВЕЖЛИВЫМИ НЕ БЫВАЮТ.
— Бееее…
— Аааа!
Понятно! — Я усмехнулся. — Увидела моё лицо.
Моё обезображенное лицо.
И испугалась.
Так испугалась, что слова не можешь сказать.
Позови своего папеньку.
Он меня прогонит.
Пинками.
За то, что я посмел стоять рядом с тобой.
— Па…
Папеньку? — Девушка чуть не расплакалась. — Папеньку звать не буду.
Он мне оплеух надает.
Мой папенька очень суровый.
— И тебе оплеух, — я развеселился. — Мой отец тоже меня наказывал.
Давно это было.
И…
Под комбайн попал.
— Ты?
— Да.
Я тоже под комбайн попал.
Поэтому обезображен.
Но мой отец раньше под комбайном оказался.
КТО НЕ ХОТЕЛ, ТО И СЪЕЛ.
— Бееее…
— Опять блеешь?
— Прости!
Я от волнения.
Ты настолько красивый…
— Шо?
Да ты издеваешься? — Я закричал. — Я не красивый.
Я — урод.
— Красивый!
Очень! — Девушка даже разозлилась.
Щечки покраснели. — Я красивее парней не видала.
Красивее, чем ты.
Поэтому волновалась.
Боялась с тобой заговорить.
— Подожди!
Подожди-ка! — Я разволновался. — Я ходил к цыганке.
К гадалке Азе ходил.
Может быть, она наколдовала.
И сделала меня прекрасным?
Зеркало у тебя есть?
— Ага! — девушка достала галофон. — Галозеркало.
— Нет, — я взглянул на себя. — Я остался прежним уродцем.
— Хватит! — её щечки покраснели.
Глаза сверкали яростью. — Ещё раз скажешь, что ты уродец, я тогда тебя…
— И что?
Что ты?
Что ты тогда меня?
— Я тебя ущипну.
— Ущипнешь, — мне стало всё безразлично. — Я понял.
Дурацкий розыгрыш.
Сейчас из кустов выскочат твои подружки.
И дружки.
И будете ржать, как меня развели.
— Ты так думаешь? — На лбу девушки выступили капельки пота.
И…
Она поднялась на цыпочки.
Росточек у неё не высокий.
Поцеловала меня.
В губы.
Отодвинулась.
Тяжело дышала.
— Ты что?
Сумасшедшая?
— Теперь веришь, что это не подстава?
— Ничего не понимаю, — я пробормотал. — В чём мулька?
И подумал:
«По крайней мере, меня поцеловала красавица.
Будет, что вспомнить.
А теперь пусть надо мной ржут».
— Слушай.
А кто для тебя уродцы?
Если ты говоришь, что я не уродец?
УРОДЫ БЫВАЮТ ОЧЕНЬ КРАСИВЫМИ.
— Уродцы? — Девушка фыркнула. — Смотри.
В друзья мне набивались. — Она открыла гала картинки.
— В друзья?
К тебе? — Я рассматривал «уродцев». — Они?
Да они же — богачи!
Фоткаются на фоне своих новеньких космояхт.
И на фоне своих планет.
При этом — каждый писанный красавец.
— Да.
Богачи. — Девушка дрожала.
Придвинулась ко мне ближе. — Но мне нужен красавец.
А не богач.
— Понятно, — я протянул.
И подумал:
«Она — просто сумасшедшая.
Как называется болезнь, когда всё с головы на ноги перевернулось?
Или с ног на голову?
Богатые красавцы ей кажутся уродцами.
А уродец — красавцем».
Поэтому я решил быть осторожным.
Я не боялся, что она набросится.