А долго ждать не пришлось.
Снова за в дыре послышалось хихиканье.
Шорохи.
Шлепки.
Словно ладонью по голой попе кто-то нашлёпывал.
Может быть, так и было.
«Наверно, жухрайский старец развлекается.
Похлопывает Паулину по заднице.
По её идеальной попке…»
Злости во мне прибавилось.
Через край била.
— Наверно, он спит, — Первой выползла Паулина.
Снова обнаженная.
В той же зеленой мази. — Тихо-то как. — Паулина направилась к кровати.
Меня не видела.
Потому что смотрела в другую сторону.
«Жухрай — хитрый, — я понял. — Выпускает девку вперед.
А сам — сзади.
Втихаря.
Под её прикрытием!»
— Где же он?
Где конфетки? — Паулина беспомощно развела руками.
— Щас.
Походи! — Из норы высунулась голова старца.
Жухрайский шпион не спешил.
Полностью не показывался. — Наверно, отмывается.
И захихикал.
Противно захихикал.
— Теперь тебе придется, — я протянул.
С торжеством.
Поднял вазу. — От крови придется отмываться.
Жухрайский шпион!
— Тыыыы? — Старец воззрился на меня.
— Йа! — Я опустил вазу на голову шпиона.
Жухрайского диверсанта лишил сознания.
Старец кряхнул.
И затих.
— Педрилио? — Паулина оглянулась.
Звезды в её глазах сменились тьмой.
Ужасом налились глаза. — Ты убил Педрилио?
— Не убил.
Оглушил его.
А дальше пусть с ним Тайная Имперская Канцелярия разбирается. — Я торжествовал.
Мне теперь море по колено.
ПОБЕДИТЕЛЕЙ НЕ СУДЯТ.
— Но! — Паулина задрожала. — Ты — жестокий?
— Очень!
Да!
Я жестокий!
— Тогда, — девушка долго не думала. — Не убивай меня.
— Я ещё подумаю! — Мне понравилось играть в сильного.
В сильного и гордого!
— У меня нет денег.
А то бы я тебе дала.
— Откуда у тебя деньги?
Ты же голая.
— Тогда…
Бери меня.
Бери без денег.
Мне нужна твоя любовь.
— Вот, как ты заговорила, — я стоял у норы.
Чтобы Паулина не сбежала. — А в прошлый раз называла меня мразью.
Маньяком называла.
— Глупенький! — Паулина улыбнулась.
Вильнула бедрами.
Направилась ко мне.
Пританцовывала. — Ты не так понял.
Меня не понял.
В прошлый раз.
Если девушка отказывается.
Ругается.
Обзывает, то…
Девушка хочет тебя.
Очень.
А за бранными словами прячет свою робость.
— Много у тебя робости было
Потому что слов бранных — море.
— Я дам тебе то, что ты хочешь! — Паулина начала развязывать пояс на моем халате.
— Фигушки!
Я не хочу подарков.
Подарков от тебя.
Я люблю Ариэль.
— Любишь Ариэль? — Паулина прищурилась.
— И не хочешь мою любовь?
— Неа.
Не хочу твою любовь.
ВСЕ ГЕРОИ – САМОДОСТАТОЧНЫЕ.
— А так? — Паулина изогнулась.
— И так не хочу.
— И даже так? — Паулина наклонилась.
Светилась.
Светила.
У меня челюсти свело.
Но я нашёл в себе силы.
— Паулина.
Ты хочешь купить свою свободу.
Свободу в обмен за любовь.
Так со мной не поступают.
— Значит, ты любишь Ариэль?
— Очень.
— Я для тебя хуже, чем Ариэль?
— Не то, чтобы хуже.
Но мне Ариэль нужна.
— Сволочь! — Паулина зашипела.
И сразу сделала несколько дел.
Первое — сбросила с меня халат.
Второе — прижалась ко мне.
Взяла в кольцо.
Обхватила руками.
Третье — закричала.
Завизжала.
Завопила так, что люстра хрустальная зазвенела.
— Спасите!
Помогите!
Люди добрые!
Да что же это делается!
Насилуют! — Последнее слово — насилуют — Паулина выдала на полную мощь.
От души.
— Замолчи!
Сумасшедшая! — Я пытался вырваться.
Но…
ГОЛАЯ ДЕВУШКА СВОЁ НЕ ОТДАСТ.
В спальню вбежали.
«Словно за дверью стояли, — я подумал. — Или — стояли».
Сначала — дворецкий.
В правой руке дворецкий держал топор.
В левой — бластер.
Прекрасное сочетание древнего оружия с современным.
За дворецким — Вильма.
Разумеется, голая.
— Это недоразумение! — Я пытался объяснить.
Хотя понимал: — Я провалился. — Это не то, что вы думаете!
Она…
Она лжет.
Она меня подставила.
Она — пособница жухрайского шпиона!
— Мама! — Последней ворвалась Ариэль.
Она тоже была обнаженная. — Кто?!!
Оцеола?
Мама!
Я принимала ванну.
Услышала крики.
Истошные вопли услышала.
Ты звала на помощь?
Оцеола тебя изнасиловал?
— Не успел.
И не меня. — В голосе Вильмы слышны нотки сожаления.
— А кто же тогда кричал?
— Кричала жертва! — Вильма не казалась испуганной. — Твой женишок Оцеола время не теряет.
Зря время не теряет.