С тобой ему нельзя.
До свадьбы.
Вот он на девушках тренируется.
На несчастных.
— Да!
Оцеола меня изнасиловал! — Паулина разжала объятия.
— Какой ужас! — Ариэль приложила ладошки к щекам. — Я даже не успела.
Не успела прикрыть срам.
— Ариэль.
У тебя не срам! — У меня вырвалось восторженное. — У тебя — красота!
И твою красоту я не променяю ни на чью.
— Ого! — Глаза Вильмы полезли на лоб. — Оцеола…
У тебя огромный…
Очень.
БОЛЬШОЕ НЕ СПРЯЧЕШЬ, МАЛОЕ НЕ ПОКАЖЕШЬ.
— Ариэль, — я выскользнул от Паулины. — Я тебе всё расскажу.
Ты поймешь.
Только тебя люблю.
Здесь же есть камеры?
Обязаны быть камеры слежения.
Они всё покажут.
Я еще жухрайского шпиона пришиб.
Вазой.
Старец жухрай — доказательство.
Доказательство моей невиновности.
— Где же жухрай? — Вильма скосила на меня глаза. — Нет никакого жухрая.
— Сбежал!
Уполз зараза, — я сжал кулаки. — Живучий.
Надо было его сильнее долбануть.
Вазой каменной.
— Кровь на полу…
— Это моя кровь! — Паулина быстро вставила. — Оцеола меня поранил.
Когда насиловал.
— Паулина!
Хватит врать! — Я закричал. — Я тебе ничего не сделал.
Плохого не сделал.
Конфетами кормил.
И даже к тебе не приближался.
Ты сама на меня набросилась.
Но не успела.
Не успела меня изнасиловать.
— Оцеола, — Ариэль приблизилась.
И… неожиданно обняла меня. — Паулина врет.
По поводу крови.
Мы все её знаем.
Паулинку.
Не оправдывайся.
Я не сержусь.
На тебя не сержусь.
Даже — наоборот!
Ты показал себя мужчиной.
Настоящий мужчина!
Не изнеженный.
Ты принимаешь решения.
Ты — великолепен! — И поцеловала меня.
Страстно!
Горячо!
Безумно поцеловала!
— Ариэль!
Осторожно! — Вильма втиснулась между нами. — Вам нельзя до свадьбы.
Тем более, что у Оцеолы…
Да и после свадьбы.
Вы первую брачную ночь проведете под надзором.
Я и доктор Фауст будем наблюдать.
Чтобы Оцеола не разорвал тебя пополам…
— Мама!
Вильма!
Что ты говоришь! — щечки Ариэль зарумянились.
ЕСЛИ РАЗОРВЕШЬ, ТО НЕ ПОЧИНИШЬ.
— Кто?
Что?
Почему без меня? — Ворвался ураган.
Космический шторм. — Только я имею право рвать!
— Папенька! — Ариэль спряталась за ширму. — Не входи!
Мы голые!
— Солдат рождается голым.
Только потом к нему приходит обмундирование.
Обмундирование и оружие. — Глава дома дон космогенерал Карлеоне осматривался. — Моя жена…
Вильма голая.
Дочь моя Ариэль.
Ариэль — голая.
Паулина…
Здравствуй, Паулинка.
— О, мон шер! — Паулина засияла. — Как твоя спина?
Не болит?
— Кхе!
Кха!
Паулина! — дон Карлеоне скосил глаза на Паулину. — Не понимаю.
О чем ты?
Мда.
Спасибо.
Не болит спина.
ЕСЛИ ПО СПИНЕ ХОДИТЬ НОГАМИ, ТО СПИНА УЖЕ НЕ БОЛИТ.
— Я что-то пропустила? — Вильма наклонила головку к правому плечу.
Миленькую головку. — Вы беседуете, как родные.
Паулина.
И ты, Карлеончик.
Откуда Паулина знает о твоей спине?
Что она болит?
— О моей спине знает вся Империя! — Дон Карлеоне прокашлялся.
Кашлем выигрывал время. — И…
Что я пропустил? — Повысил голос.
Через этот голос даже не пробивались крики Вильмы.
Возмущенной жены. — Оцеола в компании моей голой жены.
Моей голой дочки — его невесты.
И моей знакомой Паулины — тоже голой.
Да и дворецкий здесь.
Фирс?
У вас оргия?
— Монсиньор Карлеоне, — дворецкий Фирс задрожал. — Помилуй.
Какая оргия.
Так.
Встреча в спальне Оцеолы.
Паулина позвала на помощь.
Мы и прибежали.
— Да знаю я всё! — гер Карлеоне похлопал дворецкого по спине.
Позвонки затрещали.
Дворецкий начал харкать кровью. — Видел.
Подсматривал.
У меня же везде глаза! — Пальцем ткнул в потолок. — Дрон на люстре.
И…
— Сир Карлеоне! — Я выдохнул.
С облегчением. — Ты меня спасаешь.
От наветов.
От ложных обвинений.
— Оцеола!
Ты показал себя! — глава семьи попытался и меня похлопать.
По спине.
Но я сделал вид, что заправляю кровать.
Улизнул я.
От богатырского похлопывания. — Настоящий мужик.
Верю.
Ценю.
Запомню.
МУЖИКОВ ВСЕГДА МЕНЬШЕ, ЧЕМ ЖЕНЩИН.
— Ариэль! — Я бросился к своей невесте!
Возлюбленной невесте!
— Отставить Ариэль, — дон Карлеоне преградил мне дорогу.
Всё равно, что скала выросла на пути. — Оцеола!
Пойдём.
Я кое-что тебе расскажу.
— Папа!
Только не сильно бей Оцеолу! — Ариэль приложила ладошки к щекам.
— Бить?