И тогда он приводил их к ловушкам.
Много ловушек.
Затем трупы сжигал.
В доменной печи.
— В доменной печи? — Я дернулся.
— Да.
У меня сталелитейная компания есть.
На Вильму записана.
На меня нельзя.
Я же – военный.
Жухраев там и сжигаем…
Сжигает старец Антананариев.
— Понятно, — я протянул.
Война дохнула на меня смрадом. — А Паулина?
Она – тоже?
Заманивает жухраев?
— С Паулинкой сложнее, — космогенерал причмокнул.
Стал серьезным. — Она — освоенная! — И посмотрел на меня. — Нравится тебе Паулина?
Только не ври.
А то пристрелю.
«А ведь и пристрелит, — я подумал. — Или выкинет из космокатера».
— Паулина? — Я тянул время.
Хоть бы астероид в нас врезался.
Отвлек бы от неудобного вопроса. — Она — красивая девушка.
НА КРАСИВЫХ ДЕВУШЕК ПРИЯТНО СМОТРЕТЬ.
Глупо не восхищаться красотой.
Но… — Я сделал паузу.
Театральная пауза. — Ариэль мне больше по душе.
— Оцеола!
— Да, папенька…
— Скажи мне…
Как солдат солдату скажи.
«О!
Братские разговоры начались. — Я затосковал. — Нет ничего хуже, чем разговор по душам.
Разговор дружественный».
— Я готов!
Готов к диалогу.
Папенька…
— На кого у тебя встал?
На Паулину?
На мою жену Вильму — твою тещу?
Будущую тещу.
Или на Ариэль?
А, может быть, на дворецкого Фирса.
— Фу!
Папенька.
Меня аж передернуло.
Какая гадость.
А то, что у меня…
Так он сам по себе.
У него своя голова.
У меня своя.
Я — молодой.
ГЛАВНОЕ — НЕ НА КОГО ВСТАЛ, А ТО, ЧТО УЖЕ ВСТАЛ.
— Рассуждаешь, как старик.
Как старик, у которого неожиданно началась эрекция. — Дон Космогенерал посадил космокатер.
И…
Забыл о разговоре.
Я на негнущихся ногах вылез.
— Прилетели? — Я спросил.
Глупо улыбался.
Было тепло.
Ярко светила звезда.
Окружающая среда — райский уголок.
Пальмы.
Белый песок.
Чистейшее лазурное море.
И хижины.
— Оцеола!
— Да, папенька.
— Выгружай мешки.
— Контрабанду?
— Её самую.
— К нам бегут! — Я насторожился.
— Оцеола!
Голых девок испугался? — Космогенерал прищурился.
Взгляд его стал хищным. — Ты только что…
От них.
И показал себя героем.
— Я испугался обстоятельству.
КОГДА КО МНЕ БЕГУТ, ТО Я УБЕГАЮ.
Жизнь… — Я замолчал.
Обнаженные девушки.
Не меньше двадцати красавиц.
На некоторых были ожерелья.
Из ярких ароматных цветов.
Девушки как бы меня не заметили.
Напрыгнули на генерала.
Целовали его.
Обнимали.
Каждая тащила в свою сторону.
Щебетали:
— Любимый!
— Наконец-то!
— Прилетел!
— Я тебя заждалась.
— Ну, куда вы все сразу? — Дон Карлеоне развеселился. — Цыпочки вы мои.
«Да у него здесь гарем! — Я догадался. — Гарем свободных девушек.
Сир космогенерал Карлеоне устроил для себя Рай.
Правильно…
КТО МНОГО И УСЕРДНО РАБОТАЕТ, ТОТ МНОГО И УСЕРДНО ДОЛЖЕН ОТДЫХАТЬ».
— А я вам подарочки привёз!
Рыбки мои! — гер Карлеоне кивнул мне.
Я правильно понял.
Подтащил мешки.
Стал развязывать.
«Действительно, — я рассматривал содержимое мешков.
С любопытством изучал. — Ерунда всякая.
Жухрайская.
В первый раз вижу жухрайское.
Не считая старца Антананариева…»
— Куколки вы мои, — гер космогенерал Карлеоне был покрыт цветами.
Девушки отдавали ему свои гирлянды. — Я огорчен.
Потому что к вам на минутку.
Залетел.
— Ах!
— Негодник!
— А мы надеялись!
— Приготовили пир.
— Застелили постельки.
— Надеялись на долгую оргию!
— Потом!
Отставить оргию.
Труба зовет! — Космогенерал Карлеоне подходил к каждой девушке
Целовался.
Ощупывал.
С каждой был приветлив.
И говорил ей что-то личное.
Например:
«Алиса!
У тебя попка округлилась».
Или:
«Сегильда!
Груди твои — еще красивее стали…»
Всех наградил комплиментами.
Каждую похлопывал.
Обнимал.
«Не особо видно, чтобы дон космогенерал спешил», — я злорадствовал.
Под пальмой злорадствовал.
Один.
В теньке.
ЕСЛИ ТЕБЯ НЕ ЗОВУТ, ТО, СДЕЛАЙ ВИД, ЧТО ТЕБЕ И НЕ ХОТЕЛОСЬ.
— Моя досада безгранична, — дон космогенерал Карлеоне вздохнул. — Зачем?
Зачем я улетаю? — Но улетать пока не собирался.
Его минутка грозила перерасти в часы.
Карлеоне направился к хижинам.
Я подумал.
И…
Пошел за девушками.
Сзади.
— Вы не поверите, мои расчудесные!
Куколки вы мои! — дон Карлеоне играл в доброго дядюшку.