С КРАСИВЫМИ ДЕВУШКАМИ ЛЮБОЙ ЗЛОДЕЙ СТАНЕТ ДОБРЫМ.
Сир Карлеоне не пропускал ничего:
— Джельсамина!
Ты — словно сахар!
У вас у всех…
Премиленькие фигурки.
Расчудесные вы мои.
Штальма!
Ты с этой овечкой премило выглядишь!
Пастушка с белоснежной овцой.
Полина, Фрида!
Откуда у вас собачки?
Вы так резвитесь с ними!
Неля и Алехандра!
Вы — премилые!
Стали ещё милее!
Данна, Альма!
Вы — щеголихи!
Разряжены в пух и прах.
Качаетесь на качелях!
Очень.
Даже слишком восхитительно!
Тала, Ариадна!
Ваш танец — зажигательный!
Как зажигательная бомба!
Бомбический танец!
Джина!
Щечки у тебя горят.
Так и хочется поцеловать. — Сказал и сделал.
Расцеловал премиленькую Джину в обе щечки.
При этом и груди успел ей пожать. — Орланда!
Девочка моя! — сир Карлеоне обнял следующую красавицу! — Нет тебя сексуальнее!
— Ах!
Милый!
Милый, Карлеоша! — Слёзы брызнули из глаз Орладны.
Драгоценные слёзы. — Я боюсь с тобой уединиться.
В шале…
— Почему же?
Цыпочка?
Я — страшный?
— Ты дивный!
Я боюсь, что залюблю тебя до смерти. — Орланда добавила.
Раздался дружный смех подружек.
Никто не завидовал.
Никто не выпячивался.
«Дружно живут!», — я чувствовал себя ненужным.
— Насчет этого не беспокойся, Орландочка, — Гер Карлеоне похлопал её по попке. — Меня никто не…
А я вас!
Всё делаю, чтобы ваша жизнь была прекрасной! — Всё же гер Карлеоне зашёл.
В самую большую хижину.
За ним с визгом ринулись девушки.
«Пожалуй…
Мне не стоит идти туда, — я огорчился. —
НЕЗВАННЫЙ ГОСТЬ ХУЖЕ МЕДВЕДЯ».
Я отправился на причал.
Старался не слушать.
А из хижины раздавались разные звуки.
В основном — жизнерадостный смех.
— Надеюсь, что они там чай пьют, — я пробурчал.
На причале нашел удочку.
Удочку и белую булку.
Долго не думал.
Надо же мне чем-то заняться.
Пока дон Карлеоне пьёт чай.
Со своими наложницами пьёт.
Наживил хлеб на крючок.
Закинул.
Слежу за поплавком.
— Рыбку ловишь? — Рядом со мной присела девушка.
На шее — гирлядна из розовых лотосов.
Аромат одуряющий.
Только я не понял: от девушки аромат.
Или от цветов?
Или они — одно целое.
Девушка и цветы.
— Угу!
Ловлю.
Рыбу! — Я пробурчал. — А ты?
Почему ты не с ними?
Не со всеми?
В хижине…
КОГДА ОРГИЯ, ТОГДА — ВСЕ.
— Ах! — Девушка приложила ладони к груди.
К грудям приложила.
Груди у неё…
Замечательные груди.
Налитые.
Соски затвердевшие. — Йа…
Я опасаюсь.
— Опасаешься, что залюбишь дона Карлеоне?
До смерти?
Как Орланда боится? — Яд капал с моего языка.
— Нет! — Девушка быстро-быстро моргала.
Ресницы летали, как крылья бабочки. — Я другая.
Я не Орланда.
Я люблю сира Карлеоне.
По-настоящему люблю.
— А другие?
Твои подружки.
Они не любят сира Карлеоне?
— Любят!
Все мы его обожаем! — Лицо девушки засветилось.
Счастьем пылало. — Но у меня любовь другая.
Искренняя любовь.
Настоящая.
Она идет от сердца.
Из глубины моей души идет. — Девушка показала на сиську.
На левую грудь.
Наверно, там у неё душа спрятана.
Сердце – под сиськой.
Душа — в сиське.
— Угу!
Все — простые!
А ты — особенная!
— Да! — Девушка не замечала моей иронии. — Я боюсь.
Боюсь разрушить семью гера Карлеоне.
— Семью?
Разрушить?
Ты шутишь?
— Нет!
Я не шучу! — Она улыбалась.
Улыбалась морю. — Если монсиньор Карлеоне поймет, какая у меня любовь.
Любовь к нему…
То бросит всё.
Похитит меня.
И мы улетим.
Но…
Я не хочу, чтобы семья страдала.
Я никогда не буду разлучницей.
Поэтому я не в хижине.
Не с ними сейчас.
— Умно!
Умно ты себя определила.
ВИНОВАТЫ ВСЕ, КРОМЕ ТЕБЯ.
— Он — замечательный, — девушка меня не слушала.
Не слышала, наверно. — Самый лучший мужчина во Вселенной.
— Послушай, — я раскалился.
Зажал удочку между коленей. — Красотка.
Ничего, что я здесь?
— То есть? — Она распахнула глазища.
Обнаженная красавица на причале.
Обыкновенное…
— Ты мне рассказываешь о другом мужике.
Какой он прекрасный-распрекрасный.
— Но ведь правда…
Гер Карлеоне — самый…
— Да мне слушать противно.
Что других хвалят.
Найди себе другое.
Другое чучело.
Кто тебя бы выслушал.
— А я уже рассказывала.
Подружкам. — Девушка опустила головку.
Очаровательная головка. — Они говорят, что я надоела им.
Своими рассказами, как я люблю дона Карлеоне.