Легонько ударила.
«Выглядят они довольными, — я понял. — У них игры.
Игры для своих.
Я должен…
Должен за всем следить.
Внимательно.
Потому что не знаю правил.
Правил игры».
— Оцеола!
Вечеринка для моих подруг — по средам! — Ариэль смотрела мне в глаза.
— Надеюсь, что на девичью вечеринку я буду зван! — Я пошутил.
Но шутку приняли всерьез.
— Нет! — Ариэль сдвинула бровки. — Ты слишком красивый, Оцеола!
Тебя могут похитить.
Мои подруги.
ПОДРУГИ УВЕДУТ ЛЮБОГО, ЛИШЬ БЫ ОН БЫЛ ЧУЖИМ ЖЕНИХОМ.
— Время играть!
Играть в прятки! — Дюбуа поднялся.
Вытащил из кармана часы.
Голографические часы-луковица.
Дорогие.
«Выпендривается, — я подумал.
С завистью смотрел на часы. — Золотыми дорогущими часами хвастается».
— Прятки!
Прятки! — Ариэль захлопала в ладоши.
И…
Понеслась из зала.
Как угорелая.
Я хотел побежать за ней.
Но меня остановили.
— Оцеола! — Дюбуа набросил мне на голову мешок.
Мешок пыльный.
Ничего через него не видно.
Я начал задыхаться.
— Помогите! — Я завопил. — Меня похищают.
— Да он — идиот! — За мешком засмеялись. — Оцеола!
Ты водишь!
Потому что – новенький.
Не подглядывай!
ДЖЕНТЛЬМЕНЫ НЕ ЖУЛЬНИЧАЮТ.
Если камеры зафиксируют, что ты подглядывал…
То…
Сам понимаешь.
— Понимаю! — Я наладил дыхание. — Вы исключите меня из своего общества.
— Умница!
— Прятки?
Я вожу? — Я успокоился. — Но в прятках не завязывают глаза.
И не набрасывают мешок на голову.
С завязанными глазами называется другая игра.
Жмурки!
— Оцеола!
У нас другие правила.
Не можем же мы играть по правилам простолюдинов. — Снова смех. — Ты — урод.
Тебе не понять.
— А какие же у вас правила?
Правила не для простолюдинов.
И не для уродов?
Которых не понять?
— Как только находишь первого.
Узнаешь его.
Угадываешь.
Тогда он начинает водить.
— Первого?
— Да, Оцеола!
Любого из нас.
НО ОБЯЗАН УГАДАТЬ — КТО.
Начинаем!
Меня раскрутили.
Уронили на пол.
И…
Разбежались.
Стало тихо.
Очень.
«Йа.
Конечно, я могу подглянуть.
Хоть немного. — Я сомневался. — Но…
Вдруг.
Действительно, заметят.
Увидят, что я подглядывал.
Тогда будут меня осмеивать.
И…
В дальнейшем не пригласят в игры.
В свои игры.
И Ариэль это не понравится.
Что я нарушил правила.
Попробую играть по правилам.
По их правилам».
Я вытянул руки.
Перед собой вытянул.
Чтобы не наткнуться на мраморный столб.
Или на статую Аполлона.
«Дворец — огромный!
Как же я их найду?
Даже — хотя бы одного?»
Я стоял.
Прислушивался.
«Кажется, что никого нет.
Рядом нет.
Все разбежались.
Далеко».
Минут через пять я нашел выход.
Выход из зала.
И побрел по коридору.
Держался за стеночку.
СТЕНКА ПОМОГАЕТ ТАМ, ГДЕ НИКТО НЕ ПОМОЖЕТ.
Через несколько минут послышался гул.
— Туда! — Я побежал.
Почти побежал.
Но упал.
Ударился головой о пол.
Удар прояснил мысли. — Надо попросить ногу.
Чтобы она мне помогла.
Нога с искусственным интеллектом. — Нога! — Я говорил отчетливо.
Насколько мог.
После падения четкость пропадает. — Нога!
Веди меня так, чтобы я ни на что не наталкивался. — Снова прислушался.
В ноге щелкнуло.
Я сделал шаг.
Другой.
Нога резко дернула меня в сторону.
— Ага!
Получилось! — Я ликовал. — Я бы натолкнулся.
На что-то.
Но нога увела меня.
Спасла от столкновения.
Я пошёл.
Потом — полежал.
На гул.
— Синьор!
Молодой синьор! — Из гула выплыл голос. — Я — Вендетта.
Горничная.
Пылесошу!
— Пылесосишь?
Гул пылесоса?
— Да, молодой господин.
— Вендетта!
Не видела ли ты, Ариэль?
И её дружков?
Где они прячутся. — Я подумал, что можно.
Можно спрашивать.
Ведь это не запрещено?
ЕСЛИ НЕ ПРЕДУПРЕДИЛИ, ТО — МОЖНО.
— Ах, молодой господин, — голос горничной стал строгий. — Я служу в доме Карлеоне уже сорок лет.
В этом доме слуги не доносят на господ.
Молчание — успех здоровья.
— Я тебе это припомню.
Ещё…
Вендетта! — Я рассердился.
Но делать нечего.
Ведь я почти чужак в этом доме.
И держусь исключительно на милости Ариэль.
Если я надоем Ариэль, то вылечу из семьи.
И из дворца вылечу.
Хорошо бы, если не убьют.
А могу оказаться на кладбище.
Ведь я уже знаю.
Много знаю.
О делишках космогенерала дона Карлеоне.
И подумал:
«Когда стану космогенералом…