А я стану генералом…
Я расстреляю горничную Вендетту!»
Нога повела меня дальше.
Дворецкий приветствовал меня.
Я узнал его голос.
— Сэр Оцеола!
В прятки играешь?
— В прятки играют они.
А я играю в искалки. — Я пошутил.
Изящно.
Остроумная шутка!
— АХАХА! — Дворецкий оценил. — Скажу по секрету, дон Оцеола!
— О!
Я уже дон!
Но я же еще не женат на дочке хозяина.
— Йа.
Я на всякий случай.
Подластиваюсь.
ЗАДАЧА ДВОРЕЦКОГО ГОВОРИТЬ НЕ ТО, ЧТО ДУМАЕШЬ.
Язык у меня не отвалится.
А тебе приятно будет.
— А ты умен! — Я похвалил. — Когда стану… хозяином, я награжу тебя.
По заслугам.
— Премного благодарен, гер Оцеола!
— Ты — не то, что горничная Вендетта, — обида вырвалась на свободу. — Она — дура!
— Каждый получает то, что заслуживает.
По жизни. — Дворецкий шептал.
Доверительно прижал губы к моему уху. — У меня были три любовницы.
Красавицы.
Но мозги у них куриные.
Моя слабость.
Я всегда любил глупеньких красоток. — Поколебался. — Йа.
Я изменил Вендетте.
Да!
Да, монсиньор Оцеола!
Изменил на этой недели.
Мы были в связи одиннадцать лет.
Одиннадцать лет боли и мучений.
Мне стыдно.
Теперь стыдно.
СТЫД – УКРАШЕНИЕ ЖЕНЩИНЫ.
Я изменил с конюхом.
Ему семьдесят два года.
Сам не знаю почему. — Дворецкий замолчал.
— Дворецкий?
— А?
Шо?
— Скажи, где они прячутся?
Ты же не Вендетта.
Она хвасталась, что слуги никому не рассказывают о хозяевах.
А я…
Теперь я, как бы…
Твой хозяин. — Я ждал результат.
Любой результат.
Но, любой оказался неожиданным. — Дворецкий?
Эй?
Ты, где? — Я хлопнул ладонью по бедру. — Перехитрил меня.
Я не могу его обвинять.
Ведь он не отказался отвечать.
Потом скажет, что помог бы мне.
Но срочно убежал по делам. — Я потопал налево.
Дохнуло холодом. — Здесь морг! — Я догадался. — Или зимний сад.
Во дворцах всякое может случиться. — Я шел с вытянутыми руками.
Ну…
И наткнулся.
Нога не успела среагировать.
Не остановилась перед препятствием.
Либо не считала мою тещу Вильму…
Будущую тёщу…
Не считала препятствием.
Мои руки уперлись в упругие.
Упругое.
В груди уперлись.
Я сразу узнал груди Вильмы.
Я их ни разу не трогал.
Но запомнил.
Хорошо запомнил.
ГРУДИ МОЖНО УЗНАТЬ ПО ГОЛОСУ.
— Вильма?
— Оцеола? — Голос Вильмы бархатный.
Приятный голос. — А, ты — дерзкий!
Лапаешь меня.
Что, если муж узнает?
— Вильма! — Я отдернул руки.
Словно к железу прикоснулся.
Потрогал раскаленное. — Йа.
Нечаянно.
Я не хотел.
— Оцеола!
Не стыдись!
Ведь ты влюбился в меня.
Я чувствую.
Вижу.
Я тебя не осуждаю.
Я очень красивая.
Передо мной невозможно устоять.
Но…
Оцеола.
Ты — жених моей дочери Ариэль.
И я не поощряю подобное.
Подобные вольности не хочу.
— Вильма! — Мой голос сорвался.
Я не стал оправдываться.
Бесполезно.
ЕСЛИ ЖЕНЩИНА РЕШИЛА, ЧТО ТЫ – МАНЬЯК, ТО ЛУЧШЕ СОГЛАСИТЬСЯ С НЕЙ, ЧЕМ ПЫТАТЬСЯ ОПРАВДАТЬСЯ.
— Оцеола?
— Я играю.
Мы играем в прятки.
Я и друзья Ариэль.
Ну, и она сама.
Играет.
Я вожу.
Потому что я — новенький.
— В прятки!
Как трогательно!
Оцеола!
Я тоже играла в прятки.
В молодости.
Приятно прикасание чужих рук.
Помню, я тосковала.
Никто не прикасался ко мне уже две недели.
Впервые за год.
Я подумала, что я стала дурнушкой.
Чужая для этого мира.
Так случилось.
И я сама прикоснулась.
К Паулюсу.
Он красавчик.
Был красавчик.
У нас вспыхнуло.
Думаю, что я виновата… — Вильма вздохнула.
Наиграно вздохнула.
Я поддержал эту игру.
Ведь она хотела, чтобы я её пожалел.
ДЕВУШКА НИКОГДА НЕ СЧИТАЕТ СЕБЯ ВИНОВАТОЙ, НО ОХОТНО ВСЕМ ГОВОРИТ, ЧТО ВИНОВАТА.
— Вильма!
Никогда не чувствуй себя виноватой.
Какая от этого польза?
— Совет бывалого! — Вильма ответила.
С придыханием сказала.
Тихо. — Оцеола!
Выспись.
И посмотри, с каким настроением проснешься утром.
Не принимай решений.
Поспешных решений.
— Вильма.
Спасибо тебе.
За совет.
— Оцеола!
Всё образуется.
— Вильма?
— Да, Оцеола.
— Йа…
Я — новичок.
Новичок во Дворце.
Не знаю правил игры в прятки.
В здешние прятки.
Я спрашивал горничную.
Вендетту расспрашивал.
Просил помочь.
И дворецкого спрашивал.
Где прячутся?
Но Вендетта отказала мне.
— Отказала тебе?
Оцеола?
— Отказалась ответить.