А дворецкий убежал.
Тоже не ответил.
— Вендетта и дворецкий находились в связи, — Вильма засмеялась. — Наивные.
Думали, что никто не знает.
А мы смотрели на их шалости.
На большом голографическом экране смотрели.
— Вильма.
Кхе-кхе… — Я прокашлялся в кулак.
В КУЛАК КАШЛЯЮТ ТОЛЬКО СТАРИКИ, И ТЕ, КТО ПОХОЖ НА СТАРИКА.
— Оцеола!
— Да, Вильма.
— Ты хочешь, чтобы я подсказала тебе?
— Нуууу.
— Конечно, подскажу!
Мой мальчик! — Вильма потрепала меня по щеке.
Если бы потрепала девушку, то потрепала бы по щечке.
А меня — по щеке. — Мы же с тобой – друзья.
Родственники.
Почти родственники.
Они…
Они прячутся в спальне Вильмы.
— В спальне? — Мой голос дал петуха.
— Разумеется.
Когда играют в прятки, то всегда прячутся в спальне.
— Какой в этом смысл?
Если тот, кто ищет, знает, где спрятались.
— В этом огромный смысл.
Ищущий делает вид, что не знает.
И спрятавшиеся делают тот же вид.
Что ищущий не знает.
В этом смысл.
Смысл пряток во дворцах.
— Ага!
Понял.
И, сколько я должен делать вид?
Ещё?
— Наивный!
Глупенький Оцеола!
Еще два часа.
Ни больше.
Ни меньше.
Если найдешь их раньше, то нарушишь правила.
Детишки разозлятся.
— Ничего себе.
Детишки…
— Придешь раньше — разгневаются.
Позже — устанут ждать.
Тоже будут недовольны.
ТОБОЙ ВСЕГДА БУДУТ НЕДОВОЛЬНЫ, ДАЖЕ, ЕСЛИ ТЫ ПРАВ.
— Вильма!
Спасибо.
Ты оказала мне услугу.
Я — твой должник.
— Я знаю.
Знаю, Оцеола.
Ты — вечный мой должник. — Голос Вильмы удалялся.
«А груди у неё крепкие, — у меня завертелось.
Голова кружилась. — Груди девичьи».
Я два часа шлялся по дворцу.
Аукал.
Звал.
Якобы звал.
— Ну, где же вы спрятались?
Ау!
Не могу вас найти. — Я чувствовал себя дураком.
На исходе второго часа поисков.
Я решился.
Открыл дверь в спальню.
Растопырил руки.
Вокруг меня захихикали.
Я побежал на смех.
От меня пытались увернуться.
Но моя нога помогла.
Искусственная нога.
Я догнал.
Схватил.
Оказалось, что схватил за горло.
ЕСЛИ РУКИ ПОДНЯТЫ ВЫСОКО, ТО ХВАТАЕШЬ ЗА ГОРЛО, А ЕСЛИ РУКИ ОПУЩЕНЫ — ТО ЗА НИЗ ЖИВОТА.
— Симпсон!
Признавайся!
Ты же Симпсон!
— Угадал!
Ай, да Оцеола! — Симпсон снял мешок с моей головы. — Уважил!
Хорошо искал.
Правильно искал! — Симпсон стал завязывать ленту вокруг своей головы.
Готовился водить.
— Хм.
Симпсон!
А, почему ты голый?
— Потому что жарко, — Симпсон развел руки в стороны. — Раз.
Два.
Три.
Четыре.
Пять.
Я иду искать!
Кто не спрятался — я не виноват!
«Куда же мне спрятаться? — Я по инерции рванул к выходу.
Выход из спальни.
Но на меня уже шёл Симпсон. — Напрасно я спросил его, почему он голый. — Я разозлился.
Злился на себя. — Их жизнь.
Их правила.
Наверняка, Симпсон – эксбиционист.
Или — нудист.
Любит ходить голым.
А…
Йа.
Куда же спрятаться?
Что? — Я с недоумением посмотрел на Ариэль.
И на гостей Ариэль. — Они…
Почти все полуголые.
Или…
Тархун, совсем голый.
Как и Симпсон.
Им, всем жарко?!!
Только Ариэль.
Моя Ариэль.
Она в платьице.
Правда, платьице сбилось.
Помято платье её.
И помада губная размазалась по лицу.
От жары.
ОТ ЖАРЫ ГРУДИ НАЛИВАЮТСЯ.
Они опять прячутся в спальне?
А водящий, Симпсон будет делать вид, что не знает, где спрятались?
Два часа?»
Я побежал к Ариэль.
Но она покачала головкой.
Очаровательной головкой.
Приложила пальчик к губкам.
Округлила глазища.
Словно предупреждала — не подходи.
«Ага!
Правила у них, — я понял. — Каждый прячется один.
У каждого своё место для прятанья.
Один спрятался за кресло.
Другой стоит за статуей Аполлона.
Ариэль залезла под рояль.
А йа?
Пожалуй, что спрячусь за занавеску.
Занавеска толстая.
Портьера». — Я подумал.
Я сделал.
Встал за занавеску.
В спальне повисла тишина.
Через несколько минут послышалось причмокивание.
«Словно звук поцелуев, — я подумала. — Что за бред?
Кто будет целоваться?
Моя Ариэль — ни за что.
Она ни за что с другими.
Парни с парнями целуются?
Странно.
Наверно, я напридумывал…»
О ЧЁМ ДОЛГО ДУМАЕШЬ, ТО И СБЫВАЕТСЯ.
— Подвинься, — ко мне за занавеску пришёл…
Дюбуа.
— Дюбуа?
Извини.
Я не знал, что это твоё место.
За занавеской твоё место.
Где ты прячешься.
— Нет.
Оцеола.
Теперь здесь твоё место. — Дюбуа цедил сквозь зубы.