У меня нет ни монетки…»
НЕТ ДЕНЕГ, НЕТ ЛЕЧЕНИЯ.
— С ума сошел?
Малыш! — голосок Ариэль издевательский.
С сарказмом.
Она ворковала.
Но это воркование — хуже визга. — Ты хочешь новую операцию?
Чтобы опять быть с изуродованным лицом.
Но…
Не получится у тебя.
Все красавцы — одинаковые.
Но все уроды — разные.
Каждый урод уникален.
И неповторим каждый урод.
Ты уже будешь другим уродцем.
Уродцем, который мне не понравится.
Хватит с меня уродцев.
Я наигралась.
Превысила лимит уродцев.
Прежнего Оцеола уже не будет.
Никогда!
Уродство — искусство!
Искусство — уникально!
— Моя Ариэль! — Я поискал глазами угол.
Чтобы забиться в него.
— Ты можешь послать за напитками.
Оцеола…
Чтобы мы отметили нашу размолвку.
Наше расставание. — Ариэль взяла меня за руку. — Классно ты позабавился.
И позабавил меня.
Я не ожидала.
Не ожидала увидеть тебя с новым лицом.
— Почему?
Ты…
Ариэль.
Ты же умная.
Красивая ты.
Поэтому — терпеливая.
— Я слишком плоха для тебя, — Ариэль играла мной. — Худая.
С большой грудью.
— Ариэль.
Ты шутишь.
Я знаю.
Мы — жених и невеста.
Как и были.
Современные люди.
Я — не ревнивец.
Я не ревновал тебя.
— Есть повод для ревности?
— Да, Ариэль.
Мы играли в прятки.
Я вас нашёл.
Всех.
В твоей спальне.
Через два часа нашёл.
ЗА ДВА ЧАСА НЕКОТОРЫЕ ПРОЖИВАЮТ ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ.
Твои друзья были голые.
И полуголые.
И ты…
Смятая.
Как и твоё платье.
Помада размазана по лицу.
Но я тебе ничего не сказал.
А ты…
Ты же закатила истерику, что я сменил лицо.
— Оцеола!
Ты — глупенький!
Ну, о чём ты говоришь.
Я уже списала тебя.
Ты — бывший в употреблении.
— Но ты меня не употребляла.
Может быть…
Останемся друзьями?
А потом…
В тебе снова возгорится искра.
Ко мне?
— Оцеола!
Друзьями?
Кто ты?
А кто я!
НИЩИЙ БОГАТОЙ НЕ ДРУГ.
Моим женихом ты мог быть.
Были случаи в истории.
И ты был.
Но нищие никогда не были друзьями богатых.
Пошёл вон!
— Ариэль…
— Маменька!
Папенька! — Ариэль завизжала.
Нажала красную кнопку.
Тревожная кнопка. — Меня какой-то враг пытается.
Пытается соблазнить.
— Ариэль!
Это…
Это враки…
Я не успел договорить.
Первым вбежал дон Карлеоне.
Космогенерал держал в руках бластер.
Старого образца.
Раритетный экземпляр.
Но и из этого бластера можно поджарить.
— Хто ты?
Признавайся! — космогенерал направил на меня бластер. — Хотя…
Можешь не признаваться.
Я и так тебя расстреляю.
— Карлеончик! — За мужем впорхнула Вильма.
Она была в одном халатике.
Банный халатик.
Который, разумеется, распахнут.
И не скрывал прелестей мамаши моей Ариэль. — Это — не хто-то.
Это — Оцеола!
— Вильма! — Я обрадовался.
Но вспотел.
Под дулом бластера. — Ты же меня узнала.
— У меня чутьё.
Чутьё на дурней.
Оцеола.
Ты решил заделаться красавчиком. — Вильма облила меня презрением. — Ты так и остался мужланом.
Мужланом в душе.
Не понял, что твоя сила — в твоём уродстве.
Была…
СИЛА В УРОДСТВЕ.
— Оцеола? — Гер Карлеоне поднял дуло бластера.
Дунул в него. — Бластер заряжается особо.
Как дробовик.
Нужно преломить дуло.
Зарядить фотонами.
И – щёлк.
Готово.
— Гер Карлеоне!
Папенька!
Ты же меня…
— Пристрелю! — голос космогенерала добродушный. — Оцеола!
Ты мне испортил все планы.
Стал красавцем.
Мне красавцы не нужны.
Красавцами я окружен.
Все — как на подбор.
Генеральские сынки!
Нет теперь в тебе изюминки.
Интриги нет.
А без интриги в армии — никуда.
— Вильма! — Я протянул руки к матери моей невесты.
Бывшей невесты.
Как к последней надежде.
Надежде остаться в этом доме.
Хоть сантехником.
— Оцеола!
Ты мне противен.
Сейчас противен! — Вильма отвернулась: — Дживз.
Выведи Оцеола из дворца.
И скажи, чтобы больше его не пускали. — Затем посмотрела на меня. — Оцеола!
Что я тебе могу посоветовать?
— Что?
Посоветуй мне, Вильма!
И…
Нельзя ли получить компенсацию?
За то, что я потратил время на твою дочку?
На Ариэль.
Зря только старался.
— Я посоветую тебе, — Вильма растянула губы в улыбке. — Беги, Оцеола!
Беги!
— А… — Я оглянулся.
Дон Карлеоне уже зарядил бластер.
Я сиганул к двери.
Упал.
Перекатился.
Надо мной пролетел огненный шар.
Он превратил мраморную статую Аполлона в облако.