Пойду, проверю.
Какой вы шум подняли.
— Ты обещала молочка принести, — я сказал ей в след.
— Я передумала, — сестра даже не оглянулась на меня.
— Клео?
— Ну, что ещё?
Оцеола? — сестра вернулась.
Подошла ко мне.
Ариэль наблюдала за нами.
С любопытством.
— Йа…
Насчет трусиков.
Для Ариэль.
— Ага!
Ну да, ну да, — улыбнулась Ариэль. — Подружка.
Тебе нужны трусики?
Действительно.
— Спасибо.
Неа.
— Оцеола?
Слышал? — сестра постучала кулачком мне по лбу. — Ты тааааакой тупой. — И ушла.
НЕДОСКАЗАННОСТЬ УБИВАЕТ.
— Ариэль?
— Да, Оцеола?
— Нам нужно…
Спрячемся в сене.
На время.
— Конечно, Оцеола!
Как скажешь!
Ты же умница у меня!
«Она сказала, что я у неё.
И, что я умница!» — я отвернулся.
Во мне начали расти чувства.
Новые.
Каких раньше не было.
— Ариэль.
А потом мы улетим.
У нас есть старенький космокатер.
Мы сбежим с планеты.
И папаши Драхмана, Винсента и Карачели нас не достанут.
А папаши очень влиятельные.
— Разумеется, мой Оцеола.
Как скажешь, так и будет.
— В сено?
— В сено! — Ариэль нырнула в сено. — Ой!
Колется.
ВСЁ НУЖНОЕ — КОЛЕТСЯ.
— Так просто нельзя.
В сено, — я развернул мешок.
Для картошки. — Завернись в мешок.
Он чистый.
Почти.
И мешок отобьёт твой запах, Ариэль.
— Мой запах? — Ариэль быстро-быстро моргала. — Что не так с моим запахом?
Тебе не нравится, как я пахну?
— Нравится.
Очень! — Я ляпнул.
— Правда? — Глаза Ариэль засияли. — Почему же нужно, чтобы мешок отбил мой запах?
— Собаки.
Если нас станут искать с собаками.
Мешок скроет твой запах.
И мой.
— Ты тоже полезешь в мешок?
Оцеола?
В этот мешок?
Со мной? — Ариэль улыбалась.
— Нет.
Для меня – другой мешок. — Я показал мешок.
Более грязный. — У тебя мешок чище. — Пусть оценит.
— Так необычно!
— Сейчас выроем в сене нору, — я разгребал сено.
Затем залезем в мешки.
И накроемся сеном.
Никто нас не увидит.
И не найдет.
— Удивительно!
Потрясающе! — Ариэль помогала мне разгребать сено. — Так увлекательно!
Никогда бы не подумала. — И вскрикнула. — Ой!
Кто там?
НЕОБЫЧНОЕ ПУГАЕТ.
— Кто там? — Я заглянул через плечо Ариэль. — Хм.
Это — Каисса.
Спит.
Подружка моей сестры.
Они дружат с детства.
— Каисса?
Но она же голая.
— Угу!
И подумал:
«Никогда не видел прелестей девушки.
Голой девушки.
А сегодня целых два раза.
Ариэль — раз.
И Каисса — два.
И это ещё не вечер.
Клеопатра — не считается.
Её наготу за наготу я не считаю.
Сестра всё же…»
— Да, Ариэль.
Каисса голая.
— Но сено же колется.
— Каисса привычная.
Она всю жизнь спит в хлеву.
С коровами.
На сене спит.
И в сене спит.
Родители её в дом не пускают.
Вот она и привыкла.
— Ужас!
Мы её разбудим?
— Зачем?
Пусть спит.
Они с Клеопатрой до утра болтают.
Подружки же.
Дурачатся.
А потом спят до полудня.
— Йа.
Я всё слышу! — Каисса открыла глазки. — У нас гости!
— Вообще-то, это моя ферма, — я пробурчал. — Ты у нас в гостях.
В ГОСТЯХ ЛУЧШЕ, ЧЕМ ДОМА.
— Оцеола!
Ты противный.
И негостеприимный. — Каисса не обижалась на меня.
— Спи, Каисса.
Мы в другом месте выроем в сене нору.
Для себя.
— Мы прячемся! — Ариэль добавила с гордостью.
— Прячетесь? — Каисса присела в сене. — Круто!
Поздравляю!
— Ты даже не спрашиваешь, от кого?
И зачем?
— Не спрашиваю.
Мы всегда прячемся.
От всех.
Потому что мы — низший класс!
— Каисса!
Ты бы оделась.
А то только болтаешь.
О политике.
— Оцеола!
Отстань! — Каисса засмеялась.
Она знала меня столько же времени, как и мою сестру. — Дай поговорить с твоей подружкой.
— Она… — я икнул.
По привычке хотел сказать, что Ариэль не моя подружка…
Не совсем подружка.
Но вовремя заткнулся.
— Я – Ариэль, — Ариэль высунула язычок от усердия. — А ты — как я поняла — Каисса.
— Ага!
— Каисса!
Оденься! — я пробурчал.
— Он у тебя всегда ворчит? — Каисса не обращала на меня внимания.
Смотрела только на Ариэль.
И снова…
«Каисса сказала — у тебя.
Что ответит Ариэль?»
Я даже вспотел.
От волнения.
Дрожал.
— Нет!
Оцеола…
Хороший.
Веселый.
Добрый.
А сейчас ворчит.
Потому что переживает.
Волнуется за меня.
— Ого!
Повезло тебе, Ариэль!
Я бы никогда не подумала, что Оцеола может волноваться за кого-то.