– Знаешь, я езжу по этой дороге уже лет десять, с тех пор как родители приобрели дачу в Зеленогорске. Когда-то я даже ненавидела Зеленогорск, который отрывал меня от питерских подруг, но за последние два года я полюбила и дачу, и эту дорогу. Мне приятно ехать к одинокому отцу, который ждёт, не дождётся моего приезда.
– Жаль, Рита, что мы мало знаем друг о друге, – Олег помолчал и снова задал не вполне тактичный вопрос: – А почему твой отец одинок?
Рита мгновенно помрачнела и понурила плечи. «Не лезь в мою личную жизнь», – хотелось ей выкрикнуть, но не решилась.
– Мать бросила нас, когда мне было четырнадцать, – выдавила она из себя. – Честно сказать, мне не хочется развивать эту неприятную тему, – девушка замолчала, однако чувство незавершённости начатого дела заставило её продолжить свой ответ: – Да влюбилась она в какого-то бизнесмена и уехала с ним куда-то к чёрту на кулички – в Южную Америку. Сначала в Бразилию, а потом, кажется, в Аргентину, и с тех пор от неё, что называется, ни слуха, ни духа.
Было ясно, что отец для Риты – самый главный и самый близкий человек.
– А ты понимаешь что-нибудь из того, что пишет твой папа?
– А как же! – просияла девушка. – Я, представь, по сути, его первый читатель. В конце каждой главы своей книги он приводит несколько задач и просит меня попробовать их решить. Проверяет на мне, насколько они сложны.
– Здорово! – восторженно брякнул Олег и, посерьёзнев, добавил: – Интересно, а смог бы я справиться с его задачами?
– Ох, Олег, я сильно сомневаюсь. Те задачи очень даже непростые. С наскоку их, уж точно, не решишь.
– Я знаю, как читать сложные книги. Их нужно осваивать с любовью и никоим образом не торопиться. А, кстати, для кого он пишет свою нетленку? Может ли её осилить среднестатистический студент, скажем, физфака?
– Студент третьего курса физфака, наверное, сможет, но ты Олег – жалкий биолог, а наша биофизика – и с этим не поспоришь – далеко не физика. Боюсь, у тебя ничего не получится.
– Тебе виднее, Рита. Возможно, ты права. Но меня уже охватил спортивный азарт. Мне уже захотелось осилить эту книгу. Твой отец скоро её закончит?
– Надеюсь, да. Сейчас он, по сути, занят окончательной шлифовкой текста. Кстати, – в глазах Риты сверкнул кокетливый огонёк, – я думаю, отцу было бы интересно узнать, мог бы студент биофака хоть что-то понять в его книге.
– Ой, Рита, так ты попроси его дать мне почитать электронную версию своей нетленки. Клянусь небом и вечными звёздами! Я никому её не покажу.
Забавная клятва расплавила последние льдинки Ритиного недоверия.
– Ладно, попробую, – улыбнулась она, – но не гарантирую, что папа согласится. Вот если бы ты поговорил с ним, и если бы ты ему понравился, вот тогда он, может быть, и рискнул бы показать тебе свой, как он выражается, «мыслительный продукт».
– А твой папа очень строгий? – продолжил Олег искать подход к сердцу Риты.
– Да нет. Он добрый, но самолюбивый и гордый, – задумчиво, будто для себя, сказала Рита, и вдруг, оживившись, добавила: – Правда, обходительным его не назовёшь, может из-за пустяка вспылить и наговорить чёрти чё… Если хочешь, я могу вас познакомить.
«Боже, она будто читает мои мысли, – пронеслось в сознании Олега. – Всё идёт по моему плану. Да нет же! Всё несётся вперёд с огромным опережением графика. Почему?»
– Я всецело за, – отчеканил он.
– И не боишься?
– Неужто побьёт? – Олег попробовал изобразить ужас.
– Ты смелый человек! – расхохоталась Рита.
– А что ты знаешь о Зеленогорске? – успокоившись, спросила Рита.
– Практически ничего. Из интернета извлёк, что когда-то, ещё в царской России, он назывался Териоками, и что там были дачи тогдашней питерской интеллигенции. И даже революционеры, включая В.И.Ленина, любили там отдыхать, якобы скрываясь от полиции.
– Так и знала, что ты начнёшь мне лапшу на уши вешать про то, как там прятался переодетый Вова Ленин. Но я считаю, что главное в Зеленогорске – его природа: чистый воздух, красивый лес, живописные ручьи и песчаный пляж на берегу Залива… ну и, конечно же, тишина. Мне кажется, там всегда тихо… и когда сильный ветер, и когда сильный дождь. Ты не поверишь, но даже раскаты грома ласкают мой слух, когда я сижу у окна в нашей зеленогорской халупе.
Олег попробовал сменить тему.
– А в зеленогорских ручьях водится рыба?
– Рыба? – изумилась Рита неожиданному вопросу. – Никогда не задумывалась об этом.
– На Севере я любил рыбачить, – сказал Олег и вдруг замолчал, погрузившись в атмосферу своих школьных лет. – Эх, Рита, – продолжил он после краткой паузы, – видела бы ты, сколько там рыбы, и какой рыбы! Ты когда-нибудь ела строганину?