— Господин Бэк, — произнесла она с легким сарказмом в голосе, — при всем моем уважении к вашей...персоне, мне безумно интересно: какое отношение мои ноги или мой внешний вид имеют к макроэкономическим показателям и при чём здесь ваша политика? Мы здесь изучаем графики спроса или ваши личные фантазии о методах подавления?
Миён тихо пискнула и закрыла лицо руками. В аудитории стало так холодно, что, казалось, на окнах сейчас выступит иней.
Бэк Сон Джин не разозлился. Напротив, в углу его губ на мгновение мелькнула хищная, пугающая усмешка. Он оперся руками о стол Лики, сокращая расстояние между ними до опасного минимума.
— Прямое, Романова. В экономике, как и в жизни, — вкрадчиво прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — самым опасным фактором является непредсказуемый актив. Актив, который выглядит слишком вызывающе, привлекает ненужное внимание и нарушает установленный порядок.
— Окей, я вам выскажу своё мнение. Я думаю, господин Бэк, — ответила она, и её голос прозвучал вызывающе четко, — что такому человеку просто скучно в рамках вашей «системы». Иногда провокация — это единственный способ проверить, насколько прочен фундамент этой системы. И если мы уж, говорим об экономии, не рухнет ли она от одного... резкого движения.
По аудитории пронесся едва слышный шепот. Студенты переглядывались: это был не просто ответ, это был вызов. Бэк выпрямился. Его лицо оставалось маской, но пальцы, сжимавшие край стола, побелели.
— Хорошо, — бросил он, обращаясь уже ко всей группе, но продолжая смотреть на Лику. — Запишите тезис: «Безнаказанность рождает одержимость». Если актив не знает своего места, он должен быть усмирен. И метод усмирения всегда зависит от того, насколько глубоко он... зашел за черту, а системе нужно перейти к жестким санкциям.
Миён рядом с Ликой мелко задрожала.
— Лика, — прошептала она, не поворачивая головы, — мне кажется, он сейчас нас всех в порошок сотрет. У меня мурашки по всему телу. Что за чертовщина между вами происходит?
— Ничего, ты разве не видишь, он кажется сегодня плохо соображает, — засмеялась тихо Лика. — собрал в кучу всё что нужно и не нужно, политику, мой внешний вид и экономику.
Коридоры университета постепенно пустели — шум лекций сменился тихим гулом в столовой и на заднем дворе. Лика, чувствуя на себе фантомное жжение от взгляда Бэка, который он бросал на неё всю пару, едва дождалась конца занятий.
— Миён, я в туалет, в другое крыло, — бросила она подруге, поправляя сумку. — Ты со мной?
— Ой, нет, — Миён махнула рукой, её тут же окружила толпа сокурсников, наперебой обсуждающих предстоящий проект. — Встретимся на парковке!
Лика кивнула и зашагала по длинному переходу. В этом крыле всегда было тише, а старые сводчатые потолки создавали гулкое эхо. Она едва успела завернуть за угол, ведущий к служебным помещениям, как мир вокруг неё внезапно перевернулся.
Сильная рука мертвой хваткой вцепилась в её запястье. Рывок был настолько резким и мощным, что Лика едва не потеряла равновесие. Её втащили в полумрачную подсобку для инвентаря, и дверь с глухим щелчком закрылась, отрезая их от внешнего мира.
— Твою мать! Ты что, совсем страх потерял?! — выплюнула Лика на русском, больно ударившись лопатками о холодную стену.
Но гневный возглас застрял у неё в горле. Прямо перед ней, почти вплотную, стоял Бэк Сон Джин. Его пиджак был расстегнут, галстук слегка ослаблен, а в глазах полыхало такое дикое, первобытное пламя, что Лике на мгновение стало трудно дышать. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а от него пахло ледяной мятой, дорогим табаком и опасностью.
Бэк резко подался вперед, прижимая её всем телом к стене. Его рука скользнула вверх и грубо, но с какой-то странной, пугающей нежностью обхватила её горло. Не сжимая до боли, но давая почувствовать свою полную власть над её дыханием.
— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — прохрипел он ей прямо в губы, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Ты хоть видишь, как на тебя смотрят все эти щенки в коридорах?
Лика почувствовала, как её сердце делает кульбит, а внизу живота начинает разливаться томительный жар. Его близость действовала на неё как наркотик. Она увидела, как его взгляд на мгновение опустился к её губам, а затем снова к вырезу ажурного топа.
Она не отвела глаз. Напротив, на её губах расцвела та самая дерзкая, ядовитая улыбка, которая так его бесила. Она чуть подалась вперед, почти касаясь своим носом его носа, чувствуя, как его пальцы на её шее слегка дрогнули.
— А что ты мне сделаешь, господин будущий мэр и убийца? — прошептала она, и её голос был полон сладкого сарказма. — Прикажешь Паку отчислить меня за нарушение дресс-кода? Или, может... поставишь в угол?