Он отошел вглубь гаража, к самому темному углу, и набрал номер. Лика замерла, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Она чувствовала, как закручивается воронка, из которой уже не будет выхода. Через минут двадцать парень подошёл к девушкам. Он резким движением выключил музыку, и в наступившей тишине было слышно только тяжелое, прерывистое дыхание Лики и мерный стук капель масла, падающих из разобранного мотора на бетонный пол.
— Лика... — голос Джихуна надломился. Он посмотрел на неё так, будто видел перед собой человека, стоящего на краю пропасти. — Остановись. Прямо сейчас. Забудь это имя, сотри его из памяти. Этот человек — не просто «чёрствый». Он кажется — живой мертвец, восставший ради мести.
— Что он тебе сказал? — Лика шагнула к нему. — Говори, Джихун-хо! Что там в этом чертовом досье?!
— Его настоящее имя — Кан До Юн. Пятнадцать лет назад это имя было во всех сводках небольшого городка Намъянджу. У него была жизнь, Лика. Настоящая жизнь. Супруга и новорожденный сын, которому исполнилось полгода.
Миён охнула, прижав ладони к лицу. Лика почувствовала, как внутри всё леденеет, а воздух в гараже вдруг стал густым и горьким.
— Пятнадцать лет назад их машина была буквально стерта с лица земли на тихом перекрестке, — продолжал Джихун-хо. — его жена и ребёнок погибли в аварии. Виновником был парень по фамилии Чховен. Он был пьян и летел на красный. Но Чховен тогда был не просто какой-то мажор. Его отец был «королем» того городка, он замял дело за одну ночь. В тюрьму отправили какого-то бедолагу-алкаша, а Чховен уехал за границу «лечить нервы». Жену До Юна, кстати говоря звали Ари. Видимо Бэк сменил фамилию и имя, потому что похоронил и себе с женой и сыном.
Лика пошатнулась, её сердце пропустило удар. Ари... Теперь она поняла, почему он называл её «Ариран». Это было не просто красивое слово, которым назвали Лику её друзья и это было не совпадение. Это был стон его израненной души, видевшей в Лике черты той, кого он потерял много лет назад.
В гараже повисла тяжелая, звенящая тишина. Лика, Миён и Джихун-хо переглянулись. В голове Лики вдруг всплыл образ наглого, самоуверенного парня на последней ночной гонке. который вел себя так, будто весь мир принадлежит ему.
— Подождите... Чховен... — медленно, пробубнила Лика. — Тот парень, который был на гонке в субботу... Это просто однофамильцы или это сын того чувака, который сбил семью Бэка, то есть До Юна?
Джихун-хо и Миён синхронно пожали плечами.
— Если это тот самый Чховен, — прошептала Миён. — то возможно, поэтому Бэк хочет стать мэром, чтобы свершить правосудие, которое не дала ему в то время страна.
Госпиталь «Гоё-хан Суп» (Тихий лес) находился в часе езды от Сеула, скрытый среди густых сосен и невысоких холмов. Бэк медленно катил инвалидную коляску по мощеной дорожке парка. В кресле сидела женщина, чьи колени были укрыты теплым шерстяным пледом. Её лицо, когда-то ослепительно красивое, теперь хранило печать многолетней боли и усталости, но глаза оставались ясными и пронзительными.
Это была Ари — та самая, которую все считали погибшей пятнадцать лет назад. Она выжила в той страшной аварии, но цена была слишком высока: паралич и годы забвения в закрытых клиниках.
— До Юн, ты сегодня совсем не разговорчивый, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Расскажешь, что произошло?
Бэк остановился у старой деревянной скамейки рядом с небольшим прудом, где лениво плавали золотые карпы. Он сел на скамью, сцепив пальцы в замок, и долго смотрел на воду.
— Ему... — он запнулся, и его голос прозвучал почти неслышно. — Нашему сыну сегодня бы исполнилось пятнадцать лет.
Ари закрыла глаза, и по её щеке скатилась одинокая слеза.
— Я знаю. Мне тоже его не хватает, До Юн. Каждую секунду. Но это не повод продолжать эту войну, перестань убивать близких и родных Чховена. Месть не вернет его. Она только выжигает тебя изнутри.
Бэк резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнул холодный, беспощадный огонь.
— Я уничтожу Чховена Кан Хуна и всю его семью, Ари. Его отец, хоть и сдох сам, так и не ответив за то, что сделал, для своего сыночка пятнадцать лет назад. Но его сын... он будет гнить в тюрьме. Он почувствует каждую каплю той боли, которую мы несем все эти годы. Я не остановлюсь.
Ари долго смотрела на него, а потом её взгляд переместился на воротник его рубашки, который слегка сдвинулся. Она едва заметно улыбнулась — слабой, но понимающей улыбкой.