Лика звонко рассмеялась, и этот смех на мгновение разогнал тени в аудитории.
— Именно! И проценты за просрочку растут с каждой минутой! Так что начинай говорить, пока я не перешла к радикальным мерам допроса.
Бэк мягко перехватил её ладони и поцеловал кончики пальцев. Его взгляд снова стал серьезным, но теперь в нем светилась какая-то новая, болезненная решимость.
— Только не здесь, Лика. — Он посмотрел на часы и добавил — Сегодня вечером, в девять. Я заеду за тобой. Мы поедем поужинать в одно место, где никто не посмеет нас подслушать. Там я расскажу тебе всё.
Лика победно улыбнулась и легонько щелкнула его по носу.
— Договорились, «профессор». Но учти: если ты решишь сбежать или подсунешь мне вместо истории левую автобиографию из Википедии — я найду тебя даже под землей. И тогда старый хрыч Пак покажется тебе самым добрым человеком на свете.
Бэк снова рассмеялся, на этот раз открыто и легко.
— Иди уже, «инквизитор». Мне нужно привести мысли в порядок, прежде чем я выверну перед тобой душу наизнанку.
Ближе к вечеру Лика ворвалась в свою квартиру, словно вихрь, наполненный электричеством. Её всё еще подбрасывало от недавней сцены в аудитории: вкус его губ, жар его рук.
— Так, Лика, соберись, — пробормотала она себе под нос, скидывая туфли прямо у порога. — Сегодня вечером ты либо узнаешь тайну века, либо подпишешь себе смертный приговор. В любом случае, выглядеть надо на все сто.
Она распахнула шкаф, и на кровать полетели платья.
— Слишком официально... Я же не иду на защиту диссертации. Это слишком скромное, прямо таки для исповеди. Это слишком вызывающе... Бэк и так на грани нервного срыва, не стоит его добивать раньше времени, — она усмехнулась, вспоминая, как он вцепился в подлокотник, когда она коснулась его бедра. — О, а вот это...
Она вытянула платье из тонкого темно-изумрудного шелка на тонких бретелях. Оно скользило в руках, как прохладная вода. Лика приложила его к себе перед зеркалом и подмигнула своему отражению.
— Идеально. Цвет надежды... или яда. Смотря с какой стороны посмотреть.
Она начала напевать какую-то легкомысленную мелодию, расстегивая молнию на юбке. По спине пробежал неприятный холодок — то самое чувство, когда чей-то взгляд буквально физически давит на затылок. Лика замерла с наполовину спущенной юбкой. Она медленно повернулась к окну. Восьмой этаж, напротив — старое офисное здание. Шторы еще не были задернуты.
«Это просто нервы, — уговаривала она себя. — Бэк со своей тайной просто заразил тебя паранойей».
Она подошла к окну, чтобы задернуть шторы, но замерла. В одном из окон здания напротив, погруженном в темноту, что-то блеснуло. Холодный, короткий блик, похожий на отражение линзы бинокля или объектива. Секундная вспышка — и всё снова погрузилось в сумрак. А затем она увидела её: темную фигуру, стоящую в том же окне, абсолютно неподвижную. И эта фигура смотрела прямо в её окно. Внизу, на парковке, она краем глаза заметила серый седан с работающим двигателем, который стоял там уже подозрительно долго.
— Черт... — прошептала она. — Твою мать, там... Там кто-то глазеет на меня?
Вместо того чтобы спрятаться, Лика резко задернула тяжелые гардины, но руки её заметно дрожали. Весь юмор испарился, оставив после себя липкое чувство страха. Она добежала до дивана и схватила телефон. Пальцы дрожали так, что она дважды ввела неверный пароль.
«Бэк, в здании напротив кто-то есть и он следит за мной. Пожалуйста, поторопись».
Она нажала «Отправить», но сообщение зависло. «Сбой сети».
В этот момент в дверь постучали. Не громко. Три размеренных, тяжелых удара, от которых внутри у Лики всё похолодело. Это не мог быть Бэк. До девяти вечера оставалось еще сорок минут. Она не отвечала минут пять, крепко сжимая телефон и платье в руках, снова в дверь кто-то затарабанил, только более настойчиво.
— Кто там? — голос сорвался, превратившись в жалкий шепот, который услышала только сама Лика.
За дверью молчали. А затем ручка двери начала быстро, скрежеща, поворачиваться вверх-вниз и послышались торопливые удары.
Лика прильнула к глазку, затаив дыхание. Вместо убийцы она увидела Бэка. Он стоял на пороге, сжимая в руках охапку темно-бордовых роз, его лицо было бледным, а в глазах читалась почти осязаемая тревога.
— Лика, это я! Открывай немедленно! — его голос, обычно ровный и бархатистый, сейчас сорвался на хрип.
Она открыла замки с такой силой, что дверь едва не ударилась о стену. Как только он переступил порог, она, не давая ему сказать ни слова, начала неистово колотить его кулаками в грудную клетку.