Киян нахмурился, его ярость сменилась искренним недоумением. Он медленно опустился обратно в кресло.
— Откуда... откуда ты знаешь, что он потерял семью? Бэк никогда об этом не распространялся. Его досье чистое.
Кан Хун замолчал. Он медленно потянулся к дорогой сигарете, чиркнул золотой зажигалкой и сделал глубокую затяжку. Клубы сизого дыма окутали его лицо, делая его похожим на демона из старых легенд. Прошло не менее минуты, прежде чем он заговорил.
— Пятнадцать лет назад... — глухо начал Кан Хун, глядя куда-то сквозь сына. — Я был молодым, бесстрашным и глупым. В ту ночь я сильно выпил на одной тусовке и сам сел за руль. Скорость была бешеной. На красном свете на перекрестке я влетел в машину...
Кан Хун стряхнул пепел в хрустальную пепельницу. Его голос оставался пугающе ровным.
— В той аварии погибли двое. Молодая девушка и её шестимесячный сын. Мой отец — твой дед — быстро всё уладил. В тюрьму вместо меня сел другой человек, которому твой дед щедро заплатил. Тогда отец запретил мне даже интересоваться именами погибших. «Забудь их фамилию, их нет», — сказал он мне. — Отец от греха подальше сразу отправил меня учиться за границу.
Киян слушал отца, затаив дыхание. На его лице отразился шок.
— И... Бэк?
— Спустя годы я решил раскопать ту историю, — Кан Хун холодно усмехнулся. — Девушка и сын оказались семьёй Кан До Юна. Он был убитый горем, уничтоженный. Позже он полностью сменил имя, фамилию и документы и стал Бэк Сон Джином, который построил строительную империю. Он думает, что я не знаю, кто он такой. Но Бэк не знает главного: я просчитал его еще до того, как он зарегистрировал свою кандидатуру. Стоит нам пригрозить её безопасностью, и он сам принесет мне отказ от участия в выборах.
Парень тяжело дышал, его лицо перекосило от ненависти, но спорить с отцом в таком состоянии было смертельно опасно.
— Не предпринимай ничего, Киян, — повторил Кан Хун. — Если ты испортишь мне эту партию из-за своей мальчишеской обиды... я забуду, что ты мой сын.
Киян стоял неподвижно, опустив голову. В полумраке кабинета его лицо казалось маской, но внутри него бушевал настоящий пожар. Вся его сущность протестовала против ледяной логики отца. Для Кан Хуна Лика была лишь пешкой на шахматной доске, строчкой в политическом отчете. Но для Кияна... она была живым воплощением его самого позорного поражения. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел её торжествующую улыбку на финише.
Он медленно выдохнул, заставляя мышцы лица расслабиться. Когда он поднял глаза на отца, в них уже не было прежней ярости — только фальшивая, покорная покорность.
— Хорошо, отец, — тихо сказал Киян, сделав шаг назад. — Твоя игра важнее. Я не стану мешать. Прости, что вспылил.
Кан Хун удовлетворенно кивнул, даже не подозревая, насколько искусно его сын научился лгать.
— Иди, Киян, — бросил Кан Хун, снова утыкаясь в бумаги.
Киян молча поклонился и вышел из кабинета. Тяжелая дубовая дверь закрылась с глухим стуком. В ту же секунду маска покорности слетела с лица парня. Его губы искривились в хищном оскале, а глаза вспыхнули безумным, лихорадочным огнем.
«К черту! К черту его выборы! К черту его великие планы! — мысли Кияна метались в голове, подобно разъяренным осам. — Мэр Сеула... Отец готов молиться на это кресло, готов годами выстраивать свои шахматные партии. Я не собираюсь утираться соплями после того, что произошло на трассе!»
Перед глазами до сих пор стоял тот проклятый финиш. Рев толпы, который секунду назад принадлежал ему, вдруг сменился глумливым шепотом и смешками. И все из-за нее. Из-за этой наглой, пришлой девки из России. Рыжая тварь. Она посмела не просто обойти его — она растоптала его имя, его статус, его мужское эго.
«Она думает, что поймала бога за бороду, раз связалась с Бэком? Думает, этот престарелый "рыцарь" в дорогом костюме сможет ее защитить?» — Киян злобно оскалился.
Он остановился у панорамного окна, выходящего на ночной город. В стекле отразилось его искаженное ненавистью лицо:
«Отец хочет использовать ее как рычаг? Отлично, он получит свой рычаг, но после того, как я с ней поквитаюсь. Эта рыжая сука получит по заслугам. Я хочу видеть, как исчезнет эта дерзкая, уверенная ухмылка с ее лица. И никакие приказы отца меня не остановят».
Парень достал телефон и сделал звонок, другом конце провода ответили:
— Слушаю тебя, Киян.
— Мне нужна неприметная тачка без номеров и как можно скорее, — резко бросил Киян.
На том конце повисла пауза. Затем послышался неуверенный голос: