Он не сразу, но расслабил пальцы. Одной рукой он полез в карман и вытащил цепочку. Кулон был немного погнут, на нем виднелись царапины, но он был цел. Бэк вложил его в ладонь Лики.
— Прости, что он в таком виде, — глухо сказал он. — Я исправлю его. Или куплю новый.
— Не надо новый, — Лика крепко сжала украшение в кулаке, чувствуя, как металл согревается от её кожи. — Этот дороже любого другого.
Бэк ничего не ответил, но она заметила, как его плечи наконец опустились, а дыхание стало ровнее.
Машина неслась по узкой полосе дамбы, разрезая ночную мглу ядовито-белым светом фар. В салоне было так тесно от ненависти, что, казалось, еще секунда — и стекла лопнут. Бэк сжимал руль до хруста в суставах, а Лика, бледная и израненная, не сводила с него глаз, пытаясь найти в его суровом лице хоть каплю того спокойствия, которое им сейчас было жизненно необходимо.
Киян, скорчившийся на заднем сиденье, наблюдал за этой немотой через зеркало. Его лицо, превращенное в кровавое месиво, исказилось в предсмертном оскале. Пока Бэк и Лика тонули в глазах друг друга, он, превозмогая дикую боль, начал медленно, сантиметр за сантиметром, перетягивать связанные проволокой руки из-за спины под ноги. Суставы выли от напряжения, сталь впивалась в запястья, но яд в его сердце был сильнее боли.
— Какая трогательная сцена, — прохрипел Киян, наконец перекинув руки вперед. — Бэк, ты превзошел сам себя. Предал свою жену-инвалидку, наплевал на честь семьи — и ради чего? Ради этой русской бабы? Вот она, твоя «великая» любовь, дешевка.
Бэк почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Его челюсть сжалась так, что на скулах заиграли желваки.
— Заткнись, Киян, — процедил он, и этот голос был холоднее могильной плиты. — Если хочешь доехать до участка живым.
— А что, правда глаза колет? — Киян подался вперед, брызгая слюной. — Лика, ты хоть понимаешь, что он делает с теми, кто становится ему в тягость? Как только ты сломаешься, как только перестанешь быть красивой картинкой, он выкинет тебя, как старую ветошь. Инвалидки никому не нужны, Лика! Ты для него — просто временная замена!
— Завали свой хлебальник! — Лика резко обернулась, её глаза полыхали яростью. — Убери свой поганый язык обратно в дупло! Бэк, не слушай его, он специально тебя провоцирует! Не нужно было брать его в салон, нужно было швырнуть эту мразь в багажник!
Она вцепилась в руку Бэка, чувствуя, как его мышцы превратились в раскаленный металл. Машина начала вилять, когда Бэк на мгновение потерял концентрацию.
— Она права, Бэк, — расхохотался Киян, и в этом смехе не было ничего человеческого. — В багажнике мне было бы самое место. Но ты же у нас «герой». Только запомни, куколка: если ты завтра не встанешь на ноги, он найдет себе новую игрушку.
В этот момент Киян резко, со всей силы ударил обеими ногами в спинку водительского сиденья. Удар был такой силы, что Бэка бросило грудью на руль. Машина взвизгнула покрышками, уходя в неуправляемый занос.
— Сдохните вместе! — взревел Киян.
Он бросился вперед, накидывая петлю из стальной проволоки на шею Бэка. Бэк захрипел, его голова дернулась назад, впиваясь в подголовник. Машина на бешеной скорости начала петлять по дамбе, вылетая на встречную полосу и снося дорожные конусы.
— БЭК! — закричала Лика. Она бросилась на Кияна, вцепляясь ногтями в его лицо, пытаясь оттащить его. — Отпусти его! Убери руки, гнида марамойная! Отпусти!
В салоне завязалась безумная, кровавая драка. Бэк выпустил руль, пытаясь просунуть пальцы под проволоку, которая уже начала резать кожу на горле. Машина неслась прямо к ограждению, за которым чернела бездна воды.
— ПРЫГАЙ! — прохрипел Бэк, его лицо стало багрово-черным от нехватки кислорода. — Лика, выпрыгивай! Дверь!
— Нет! Я не оставлю тебя! — она била Кияна по рукам, по глазам, но тот вцепился в Бэка как клещ, готовый уйти на дно вместе с врагом.
— ПРЫГАЙ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ! НЕ СПОРЬ СО МНОЙ! — это был не крик, а предсмертный рык.
Бэк, собрав последние остатки сил, нанес мощный удар локтем назад, в челюсть Кияна, и одновременно с этим рванул ручку пассажирской двери. Он буквально вытолкнул Лику из салона в тот самый момент, когда передние колеса коснулись края обрыва.
Лика упала на жесткий, холодный асфальт, кубарем катясь по дороге. Острая боль прошила всё тело, но она успела поднять голову. В свете луны она увидела, как тяжелая машина, пробив ограждение, на мгновение завис в воздухе, словно в замедленной съемке. Внутри всё еще мелькали тени борющихся мужчин.
А затем — тишина, разорванная оглушительным всплеском воды далеко внизу.