Она начала мерить комнату неровными шагами, хромая и задевая углы мебели.
— И твой этот... супер-мозгоправ! — Лика всплеснула руками, едва не задев торшер. — Посоветовал мне «сменить декорации», чтобы мне стало легче. Чтобы я ещё раз пошла к психологу? Да я лучше руку себе отгрызу по локоть, чем буду выслушивать этот бред за свои же деньги! Но в одном этот шарлатан прав — декорации пора сжигать. Родители уже договорились, меня возьмут обратно в мой универ в Москве.
Она остановилась посреди комнаты, глядя в пустоту.
— Там я хотя бы смогу переключиться. Перестану думать и страдать по Бэку, буду троллить старых друзей... Надеюсь, Волкова ещё не сдохла от своей пафосности, мне как раз нужно на ком-то срывать злость!
Миён медленно поднялась, подошла к лежащей у стены игрушке и осторожно подняла её.
— Лика... — Миён печально посмотрела на жабу. — Ты сделала ей харакири.
Она указала пальцем на шею игрушки, где по шву разошлась ткань, обнажая белый синтепон. Это выглядело как настоящая рана.
Лика замерла. Она посмотрела на «раненую» жабу, потом на свои дрожащие руки. На мгновение её маска ярости треснула, обнажая бездонную пустоту и боль, которую она так отчаянно пыталась упаковать в чемодан вместе с вещами.
— Вот и отлично, — прошептала Лика, и её голос внезапно стал пугающе тихим. — Пусть привыкает. В этой истории у всех кишки наружу. Даже у плюшевых жаб.
Резкий, уверенный стук в дверь разрезал тишину квартиры, заставив Миён вздрогнуть и выронить «раненую» жабу.
— Ты кого-то ждешь? — шепотом спросила Миён, и в её голосе послышался страх. — Лика, таксисты не поднимаются на этаж...
— Нет, — выдохнула Лика. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в самом горле. — Но вдруг это...
Она не договорила. Забыв про боль в ноге, Лика рванула к двери и сорвала замок. На пороге стоял мужчина в строгом сером пиджаке. Его лицо было абсолютно стертым, невыразительным — из тех, что забываешь через секунду после встречи.
— Вы Лика? — голос незнакомца был сухим и профессиональным.
— Да, я. А вы кто? Что вам нужно? — Лика вцепилась в дверной косяк, пытаясь заглянуть ему за спину, надеясь увидеть там того, кого искала глазами в каждой тени.
Мужчина ничего не ответил. Он молча залез во внутренний карман пиджака, достал плотный конверт и протянул его ей.
— Вам просили передать. Лично в руки.
— От кого? Кто передал? — Лика засыпала его вопросами, её голос сорвался на крик, но незнакомец лишь коротко кивнул.
— Вы знаете, кто отправитель.
— Эй, стойте, где находится отправитель? Почему он сам не пришёл?
Незнакомец развернулся и быстро зашагал к лифту. Лика выскочила на лестничную площадку, крича ему вслед, требуя ответов, но двери лифта сомкнулись прямо перед её носом. Цифры на табло стремительно побежали вниз: 10... 7... 3... 1.
Она вернулась в квартиру, тяжело дыша. Руки дрожали так сильно, что она едва не выронила конверт. Лика надорвала бумагу, и на пол с тихим металлическим звоном что-то упало.
Это был кулон. Тот самый, на тонкой цепочке, который Бэк подарил ей, только в этот раз он был совершенно новым. Она потеряла его в тот страшный момент, когда машина летела к обрыву, а Бэк, срывая голос, вытолкнул её из салона, спасая ей жизнь. Лика опустилась на колени, подбирая украшение. Следом из конверта выпал сложенный вдвое лист бумаги и она начала медленно читать:
«Здравствуй, моя Ариран... Если ты держишь в руках этот кулон, значит, я всё-таки смог сделать последнее, что был должен — вернуть его тебе, как ты и просила. Прости, что не принес её сам. Помнишь тот день на аттракционах? Сахарную вату, дурацкую жабу, твой смех и то, как ты смотрела на меня, будто я — самый лучший человек на земле? В те часы я почти поверил, что тот «Бэк», который исчез пятнадцать лет назад, всё еще жив. Я хотел, чтобы он жил. Ради тебя. Ты пыталась вытеснить из моей души тьму, Лика, ты заполняла мои легкие кислородом, когда я уже шел ко дну. Но я ошибся. Тот «Бэк», которого ты полюбила, видимо он действительно умер тогда. А зверь мести, который всё это время спал внутри, просто ждал своего часа. И когда машина летела с дамбы, я понял: он окончательно выбрался на свободу. Теперь я не смогу остановиться. Я не имею права на покой, пока Чховен не заплатит за каждую слезу, за каждую сломанную чужую жизнь. Моя месть — это единственное, что держит меня на плаву в этой ледяной воде. За этот короткий промежуток времени, что мы были вместе, ты дала мне больше, чем весь мир за пятнадцать лет одиночества. Ты оказалась — самым дорогим, самым чистым, что у меня когда-либо было, после смерти сына. И именно поэтому я должен уйти. Я не хочу, чтобы твои руки были в крови вместе с моими. Я не хочу, чтобы ты видела, во что я превращусь в конце этого пути. Улетай в Россию, Лика. Начни новую жизнь, где не будет запаха пороха, страха и теней прошлого. Найди того, кто сможет подарить тебе мир, а не войну. Смейся, учись, живи так ярко, чтобы я мог видеть этот свет даже из своей темноты. И помни, ты навсегда останешься моей Ариран. Той, которую я люблю вопреки всему. Той, по которой моё сердце будет скучать с каждым ударом, пока оно ещё бьется. Прощай. И не оборачивайся».