Твой смех — это яд, что лечил мою старую кровь,
Я только сейчас понял слово «любовь»
Ариран, Ариран... через тысячи миль,
Я превращу свою боль в придорожную пыль.
Лика, послушай, пока не погасли огни:
Ты — всё, что было святого в мои черные дни.
Я люблю тебя так, как умеет лишь раненый зверь,
Просто закрой за собой эту старую дверь.
Я помню твой взгляд и тепло твоих тонких рук,
В моем мире теней ты — единственный правильный звук.
Пусть этот путь подарит тебе новый свет,
В котором для монстра, как я, места больше нет.
Ты — моя Ариран, мой единственный путь домой,
Жаль, что я больше не в силах остаться с тобой.»
— Внимание, пассажиры рейса KE923, следующего по маршруту Сеул — Москва. Начинается посадка у выхода номер 12, — пропел механический женский голос, после песни и Лика вздрогнула.
Этот голос прозвучал как приговор. Внутри неё что-то окончательно надломилось.
— Решил всё за нас двоих? — прошипела она, и её голос больше не дрожал. — Решил, что так будет лучше?
Она залезла в сумку и вытащила письмо, которое лежало вместе с паспортом. Тонкая бумага, исписанная его резким, угловатым почерком. Лика даже не стала перечитывать последние строки. Она смотрела на этот листок как на улику в деле о предательстве. Медленно, с пугающим спокойствием, она начала рвать бумагу. Сначала пополам. Потом еще раз. И еще.
Мелкие белые клочки посыпались из её пальцев, как искусственный снег.
— Я больше никогда не стану плакать из-за тебя, Бэк, — произнесла она в пустоту, глядя прямо перед собой остекленевшим взглядом. — Слышишь? Никогда.
Она подошла к мусорной урне у гейта и разжала кулак. Остатки его признаний, его оправданий и его боли упали на дно, смешиваясь с пустыми стаканами из-под кофе и обрывками газет.
— Не смей появляться в моей жизни больше никогда. Ты для меня умер на той дамбе. В этой чертовой Корее больше нет ничего моего.
Она выпрямила спину, вскинула подбородок и уверенным шагом направилась к стойке регистрации. Она не обернулась. Ни когда отдавала паспорт, ни когда проходила по «рукаву» в самолет.
История под названием «Бэк» была официально закрыта. Лика летела домой, и в её глазах больше не было слёз.
Конец.