— Прости, старина, — мягко ответил тот. — Но ты сам сказал — это ловушка для Жнеца. Я не могу позволить ему так рисковать. При всех его навыках — он не бог. И даже если бы у него все получилось — это была бы новая война со столичной стражей. Мы уже один раз это пережили после убийства сыновей Бетиса. И потеряли много людей. Оно того не стоит. Я — глава этой гильдии, потому должен думать исключительно о Черных Кинжалах. Прости, но гильдия не принимает твой заказ. Жнец, тебе все понятно?
— Да, глава, — расстроенно произнес Наиль.
— Не делай глупостей, парень. Просто выполняй свою работу. Старикану жить осталось от силы пару лет, но у него действительно глубокие связи, он стоял у истоков нашей страны и обучал нашего короля держать меч в руках. Понимаешь, как он его ценит? Не рискуй.
Наиль кивнул, но про себя засомневался. Так уж и ценит? Будь все на самом деле так, король бы давно уже преподнес его Новару. Ведь король знает все о нем. Тем не менее, приказ Паука — закон для членов Черных Кинжалов. Паук, удостоверившись, что его приказ услышан, снова исчез.
Неожиданно Дойл рухнул на колени прямо перед Наилем.
— Жнец! Я тебя умоляю! Он мне как сын! Кто еще сможет его спасти⁈
— Перестаньте, — отошел от стоящего на коленях вора парень. — Я не могу ослушаться приказа Паука, вы сами должны это понимать.
Дойл стоял на коленях на каменном полу комнаты. Его трясло, по щекам текли слезы.
— Умоляю! Он погибнет в соляных шахтах! Он — все, что у меня есть. Прошу, помогите ему!
Наиль отключил эмоции, так как ощущал, что трагедия старого вора отзывается на нем. Семья… Только недавно он сам наизнанку вывернулся, чтобы спасти своего отца. Да и Тивий был отличным парнем, было жаль оставлять его в беде.
— Я не могу ослушаться Паука, — вновь повторил Наиль. — Я вижу только один способ для него избежать каторги — это военная служба.
— Но там его заставят убивать! Он не сможет это пережить!
— Призрачный Отряд, — тихо произнес Наиль. — Там есть воры, которых не заставляют убивать. Они занимаются своей работой и не проливают крови. Фантом не откажется от такого первоклассного вора как Тивий.
— Вы знаете Фантома?
— Мастеров смерти не так много. Конечно, мы знакомы, — спокойно ответил Наиль. — И это единственное, чем я могу вам помочь. Пусть не упрямится и заключит духовный контракт. Если отличится, то с пожизненного постепенно получит сокращение срока. Он полуэльф, так что с его продолжительностью жизни служба в армии станет лишь неплохим жизненным опытом. Да и навыки там ему поднимут до небес.
— Это… наверное, это хоть какой-то выход…
— Заплатите охраннику, чтобы он дал вам знать, заключил ли Тивий контракт. По королевскому закону, если он изъявит такое желание — никто не может ему отказать. Об этом охранник сможет рассказать, ведь эта информация не относится к тем, которые создают угрозу нахождения преступника в тюрьме. А то, что вы спрашивали ранее, могло стать информацией для подготовки к побегу. Конечно, охранник на это не пошел. Когда получите новости — сообщите мне через гильдию. Я свяжусь с Фантомом, чтобы он прислал своего человека забрать парня.
— Хорошо, — поднялся, наконец, с пола мужчина. — Спасибо, Жнец.
— Это я втянул его в это. Не ожидал, что все так обернется.
Наиль вернулся к себе. Если появится информация — гильдия пошлет ему зов через татуировку. Он предупредил родных, что возможно вскоре должен будет снова вернуться в Восточную Армию. Эту новость восприняли без восторга, но Наиль объяснил, что такое будет часто случаться. Его образ жизни далек от спокойствия. Вместо скучного ожидания в особняке, он предложил отцу с сестрой навестить конезавод и винодельню, а также проверить дела у винного магазина.
Следующие сутки Наиль провел в своем любимом борделе. Мадам Дия была счастлива возвращению своего постоянного клиента и представила ему нескольких новеньких фей. Парень выбрал двоих и посвятил себя сбрасыванию накопившегося стресса. Да, сестрички-лесные ведьмы ему сильно помогли, но он торопился, а в голове роилась целая туча мыслей и планов. Сейчас же можно было позволить себе отпустить ненадолго все проблемы и тревоги.
Тивий лежал на куче соломы, заменявшей в этом темном и сыром месте кровать. Рядом пищали крысы, от отхожего ведра беспощадно воняло, но за проведенные здесь месяцы он уже привык. Каждый день его забирали на допросы, где особенно ничего и не спрашивали — просто избивали. Ему сломали руки и ребра, руки опухли, а лицо заплыло так, что он почти ничего не видел. Все болело. Когда этим утром его забирали на допрос, то, оказавшись на свету, он заметил, что обе руки были распухшими и как-то странно потемнели. На его запястьях и пальцах все еще были воровские кандалы. Из-за того, что руки распухли, железо сильно врезалось в кожу. И самое страшное — он не чувствовал этого! Его воровская карьера закончена. От этого хотелось плакать, но слез не было. Только чистое отчаяние.