Воины, к которым оказался зачислен принц Эйфин, делились на мортов и других разумных. Но это только по первому впечатлению. Немного разобравшись, принц понял, что уровень навыков приблизительно одинаков, так что вся разница заключалась только во внешности. И причиной тому оказались ужасающие тренировки, через которые прошли бойцы под присмотром Фантома.
Эти же тренировки предстояло пройти и младшему принцу. Фантом с первого же дня взялся пичкать Эйфина самыми разнообразными алхимическими средствами. А после приема алхимии началось то, что Фантом называл тренировками. На деле же это было форменными пытками. Его растягивали на специальном приспособлении так, что в сравнении, четвертование показалось бы весьма безболезненной процедурой. После растяжки были упражнения на равновесие, на психическую устойчивость, на умение уклоняться, на умение быстро принимать решения. Звучит просто, но каждое такое упражнение ставило принца на грань жизни и смерти. Фантом не знал жалости, не обращал внимания на крики боли или просьбы пощадить. Его не трогало ничего. А уж если попытаться ослушаться — становилось еще хуже.
И самое ужасное, Фантом абсолютно не попадался на его хитрости. Ужасающий ментальный дар пресекал любые попытки Эйфина притвориться слабее, чем он был на самом деле.
Зато он смог это сделать с Григом. Все, что касалось воинского искусства и навыков боя, преподавалось этим могучим мортом, от одного вида которого хотелось бежать без оглядки. Он был не только суров, но и обладал просто оглушающим голосом, которым по поводу и без орал на принца, гоняя того до кровавого пота. Эйфин знал, что от той алхимии, которую он пил, могут быть побочные эффекты, если недостаточно выкладываться физически, но справедливо считал, что и без того делает все необходимое, так что пошел на хитрость и показал себя перед Григом еще слабее, чем был на самом деле. Тем самым парень снизил себе нагрузку. И вот, на шестой день его накрыли побочные эффекты. Это случилось так резко и неожиданно, что он даже не сразу понял причину. Просто во время очередных упражнений с Фантомом, Эйфина вдруг скрутила дичайшая боль. Эта боль проявилась в каждой клеточке его организма, его словно разрывало изнутри на миллионы мелких кусочков.
— А-а-а-а! — продолжал вопить Седьмой принц. До его сознания уже не доходили слова окружающих. Все, что для него было сейчас реально — это боль.
О зубы ударился край железной кружки.
— Пей! — ворвался в сознание голос Фантома, усиленный ментальной магией.
Эйфин с трудом заставил себя проглотить воняющее тухлыми яйцами варево. Вязкая жижа обдала пищевод горячей волной, следом за которой постепенно начала отступать боль. Ощутив облегчение, принц расслабился и потерял сознание.
— Это только временная мера, — вздохнул Наиль, рассматривая распластавшегося на земле юношу. — Отнесите его в госпиталь. Пусть целители что-то сделают с опухолями, которые проявились в его теле. Ну что за идиот. Ему же неоднократно говорили, чем чревато… Ай, чтоб его.
— Фантом, он выживет? — поинтересовался Сима, который тоже помогал с тренировками принца и успел привязаться к нему.
— Куда он денется? Но проваляется на койке недели две. Так просто такие побочные эффекты даже магистр исцеления не уберет, все же это действие алхимии.
Так или иначе, у Наиля образовалось окно свободного времени. Можно было выполнить парочку заказов для генерала.
Новый глава столичных дознавателей не имел дворянского титула. Он был значительно старше прежнего главы, барона Бетиса, и именно из-за происхождения никогда не имел возможности подняться по службе выше первого заместителя. Но судьба распорядилась иначе, на склоне лет он неожиданно был повышен до главы. Причиной такого повышения стала странная смерть барона. Никто из знатных не торопился занимать освободившееся место, ощущая некий душок от этой должности. Всего за пару месяцев процветающая баронская семья оказалась вырезана под корень.
Новый глава дознавателей тоже не жаждал занять это место, но, к счастью, все обошлось. Жнец не проявил к нему ни малейшего интереса, а он сам старательно не лез к Черным Кинжалам.
И вот, к этому престарелому и совершенно невзрачному человеку по имени Люрс прибыл с визитом тот, о ком слагались легенды!
Человек, которого внесли на изящных резных носилках два могучих раба, был очень стар. Просто невероятно стар. Настолько, что уже не мог сам ходить. Его тело казалось маленьким и хрупким, но взгляд помутневших от прожитых лет глаз оставался твердым и волевым.