Глава 13. Indiana State Prison, 1 Park Row St, Michigan City, IN 46360, US.
Следует сказать, что полеты существенно на меня повлияли — я больше не хотел заниматься темной энергией, темной магией, или как ее там еще можно назвать. Я видел ее в глазах взрослого Стаса из сна, и я ее испугался. У меня не было сомнений в том, что "Стас" знает обо мне абсолютно все. Больше, чем знаю о себе я. Он знал, как бы это сказать, и текст и контекст. И самоочевидного меня и того, другого, который не был понятен мне самому, как никто себе, в общем-то, до конца непонятен.
Я представлял для этого (нет, не существа) раскрытую книгу. Я не имел тайн.
Это довольно жуткое ощущение. По статистике около тридцати процентов перфекти за свою жизнь пробуют темные ритуалы хоть раз. Ну уж хотя бы темные привороты. Некоторые никогда не останавливаются, но большинство пугаются. Даже баловство вроде полетов вовсе не казалось ни забавным, ни безобидным. В некотором смысле полет меня поломал, еще пару недель я все ждал, что начнется новый виток кошмара, гадал, когда и где я очнусь. С другой стороны — меня не оставляла последняя часть сна, где оказалось, что я все придумал. Очень классический троп для долгоиграющих сериалов — все оказалось сном или, допустим, персонаж находится в лечебнице. Думаю, темная магия знала — я слишком самоуверен, чтобы представить себя в лечебнице. Но достаточно самоуверен, чтобы представить, будто я все это выдумал. Соблазн солипсизма сильнее, чем мы обыкновенно думаем.
Как я тогда думал, последствия получил главным образом я и находившийся со мной в комнате Рома (он до сих пор считал, что в нашей комнате по ночам стоит Толик-смерть). Остальных задело по касательной, страшными, но все-таки не настолько реалистичными кошмарами. Зато Толик действительно стал коммунистом, он принялся упрямо читать немодного в то время Маркса.
Темная магия оставила на мне след. Некоторое время мне казалось, что нечто тяжелое, как невидимая и страшная собака, спит в нашей комнате, а по утрам начинает бродить за мной и бродит целый день. Я не такой паранойик, как Артур, и быстро к этому привык. Но как-то раз эта тварь забралась на меня ночью, тяжелая и бесформенная, я почти не мог дышать, а наутро вдруг все забыл — я даже не мог вспомнить свое имя, я был чистым листом минут пятнадцать как минимум. Это мало, но это страшно. Намек был мною понят — к каждому будет найден свой ключик.
Книги остались под землей до конца учебного года. Тем более, у меня имелись некоторые проблемы с Ромой. За то время, пока мы играли нашу ссору, он успел езе крепче подружиться с Толиком, как всегда мечтал, и это меня злило, но, кроме того, Рома успел поссориться с Мирославом. В отличие от Фимы и Максима, Мирослав не отличался тем, что одни назовут деликатностью, а другие — терпильством. Однажды Рома попытался порезать Мирослава (кажется, он собирался порезать ему веки, вот как), и Мирослав, вырвавшись, немедленно сообщил все сначала Анне Ильиничне (она не впечатлилась), а затем и директрисе (она впечатлилась).
— Ты сделаешь из него диктатора, — сказал я Роме. — Если будешь так его гонять.
— Пусть его папаша делает из него диктатора, я сделаю из него труп.
Рома злился: в газете "Гнозис", исполнявшей у нас роль газеты "Правда", вышла статья, в которой глава Комитета Света, то есть Андрей Николаевич, был жестоко раскритикован нынешним Порфирогенетом, то есть, отцом Мирослава. Андрей Николаевич обвинялся в некоей излишней мягкотелости и неспособности взять ситуацию с кладбищенскими мирами под контроль. Рома готов был сделать человека своей жертвой по самым ничтожным поводам, а здесь, даже по меркам обыкновенного мальчишки, повод был не ничтожен. Тем более, в общей теории энергии у нас как раз начались элементы ее боевого применения. В целом мое умение распоряжаться энергией росло, я знал множество ритуалов, как бытовых так и высоких. Некоторое время назад при желании я мог бы (хотя это потребовало бы усилий) заставить солнце сменить зенит на надир — просто это долго, бесполезно и сопряжено с проблемами. Положим, все три признака совпадают не всегда. Но чаще всего ритуалы долги, бесполезны или сопряжены с проблемами. Сфера применения энергии куда более ограничена, чем мне казалось поначалу. Мы могли почти все, но почти все требовало определенных усилий, которые можно было приложить в физическом мире, получив результат быстрее. Грубо говоря, доставать приманивающий кристалл и ждать, пока его энергия поднимет пульт от телевизора, было муторней, чем встать и сходить за ним.
Правило, согласно которому в школе изучаются, в основном, бесполезные вещи, действовало исправно и в мире перфекти. Полезными можно было назвать навыки обращения с призраками, архитектуру проклятых мест, простейшие ритуалы для защиты или сложнейшие, но важные, например, для оживления трупа в качестве помощника по хозяйству. Остальное оставалось интересной, но теорией. Однако защитная энергия (или боевая), которую мы начали проходить на втором году обучения оказалась на удивление полезной. В основном, она представляла собой банальный телекинез, кроме того, пирокинез для тех, у кого все прекрасно получалось. Высшим умением в этой области считалось умение перемещаться в пространстве — так, как это делал Олег.