На станции Лида сказала:
— Дальше я сама. А то Стас будет меня встречать.
Было уже темно и подмосковно-звездно.
— Ты все-таки выйдешь за меня замуж, — сказал я. — Теперь это одна из моих целей в жизни.
— А какие еще?
— Богатство и власть, это же очевидно. Универсальные ценности. Я очень консервативен.
Она засмеялась, а потом сказала:
— Во сне ты тянулся ко мне.
— Я и сейчас тянусь.
— Сейчас — нет. Вернее, ты как бы тянешься, но хочешь просто какой-то власти, или я для тебя как вещь. Постоянно читаю такую фигню в женских журналах, а ты и правда такой. Но во сне ты тянулся ко мне трогательно. Во сне ты не кажешься закрытым, и это было мило. Ну все, пока.
Она перекинула рюкзак через плечо и пошла по темной дороге. Я следил за ней взглядом, пока она не исчезла за поворотом. Значит, она не хочет, чтобы Стас видел нас вместе?
Это приятно.
В несколько взвинченном состоянии я отправился в долгий путь домой. Я так сильно задержался в тот день. Не то чтобы я об этом жалею, нет, я ни о чем в своей жизни не жалею, а в ней бывали дни куда менее приятные, чем этот.
Просто иногда мне интересно, что изменилось бы, если бы она отказалась пойти со мной на свидание, и я поехал бы домой?
Я вернулся поздней ночью. Рома сидел на крыльце и пил чай, он слегка покачивался. Глядя на него, я сразу понял: короткий век невинности окончен. Не знаю, что его выдало — формально придраться мне было не к чему.
Я сел рядом с ним, и Рома спросил:
— Что ты так долго?
— Целовался с Лидой.
На секунду мне показалось, что он скажет "я тоже сегодня целовался". Но Рома замолчал. У него был задумчивый вид и от него пахло чем-то странным, будто бы его недавно стошнило, а затем он сжевал пачку "Орбита".
— Так, — сказал я. — Меня дожидался?
— Да, Сулим. Я выздоровел, и я тебя дожидался.
— Зачем?
— Чтобы задать вопрос.
— Вперед.
— Мертвецы и игрушки, что у них общего?
— Долго вопрос выдумывал?
— Да, полчаса.
Рома, Рома, он хотел кинематографичную сцену. Вот таковая сцена: как в"Прирожденных убийцах" над его головой обязательно должна была появиться надпись "пересмотрел телевизор". Рома — продукт массовой культуры, наложенный на личные патологии.
— Так что у них общего? — спросил Рома снова.
— Ты можешь делать с ними все, что хочешь.
— Точно! Или можно сделать такой ритуал, чтобы человек стал маленьким, как игрушка. Или крепко спал. Это из-за Олега, да? Мне все время снится, что его парализовало из-за его больной головы, и он не может пошевелиться, и я отрезаю от него кусочек за кусочком, пока его взгляд не потухнет.
"Пока его взгляд не потухнет" на мой вкус очень некомфортная фраза.
— Очаровательно, — сказал я. — Что еще расскажешь?
— Покажу.
И я уже знал, что сейчас случится, мысленно перебирал варианты: как избавиться от того, что он натворил?
Я вскрыл пространство, и мы вынырнули во внешний мир.
— Пойдем, пойдем, — говорил Рома. Он вдруг заулыбался, но как-то странно, нервно, будто в ушах у него нарастал какой-то шум. Я нагнал его, легонько ущипнул за запястье.
— Приди в себя, сейчас тебе нужна концентрация. Ты помнишь, где?
— Я просто следил, понимаешь. Следил из травы, как тигр, блин, мне так сложно объяснить, что там произошло.
— Не надо объяснять.
— Хорошо, что тебе не надо объяснять.
Я вспомнил, как в первый мой визит сюда, в это славное, лесистое, место, я подумал, что оно идеально для убийства, и что, может, Андрей Николаевич, хотел меня убить. Не Андрей Николаевич и не меня, но сама мысль об идеальном месте для преступления пришла мне снова. Мне было жаль эту бедную, бедную девицу, так невовремя попавшуюся на Ромином пути. Однако, Рома сумел меня удивить. Он привел меня к оврагу (овраг чем-то походил на его тайное место и чем-то — на могилу), где валялся молодой парень. Надо же.
— Я удивлен.
— Просто так вышло, понимаешь. Я совсем не хотел! Совсем-совсем не хотел! То есть я, конечно, хотел! Но это не должно было произойти!
Я ударил его по щеке.
— Никаких истерик, тут уже ничего не исправишь.
Рома его, судя по всему, задушил.
— Где одежда?
— Я ее снял.
— Зачем?
— Не знаю.
— Переодеваться в нее что ли будешь?
— Она дома.
— Ее надо сжечь.
Вдруг он заплакал, сразу прямо навзрыд.
Я совсем не хотел прибегать к темной магии снова. Мне было неприятно от этой мысли. Но раз жизнь дает нам лимоны, каждому стоит узнать рецепт лимонада.
— Успокойся, — сказал я. — Не плачь, я сейчас подумаю.
— Я не из-за этого плачу.
— А из-за чего?