Словом, объяснение было путанное, псевдонаучное — с душком шизофрении, которой тянет всякий раз, когда люди стремятся скрестить горнюю духовность религии и чопорную строгость науки. Они не противоречат друг другу напрямую, однако вместе уживаются скверно.
На самом деле, объяснение страдало от редукции к научной терминологии больше, чем выигрывало от нее. Есть некая энергия, есть некие люди, способные воспринимать эту энергию и управлять ею. Это все скучно (хоть мне тогда и казалось весьма захватывающим).
Андрей Николаевич не сказал мне главного. Может быть, он никогда не осознавал этого или не задумывался. Энергия знает о нас больше, чем мы знаем о ней. Она знает нас лучше, чем мы знаем ее. И она становится тем, чего ты хочешь. И тем, что ты заслуживаешь.
Честно говоря, я думаю, что это Бог.
Впрочем, мои личные религиозные воззрения в тот момент еще не оформились. Тяга к биологизаторству, свойственная механическому двадцатому веку, проникла в культуру мне подобных весьма глубоко. Андрей Николаевич сказал, что мы с ним являемся представителями еще одного вида людей — самого нового, самого совершенного, начавшего отделяться примерно десять тысяч лет назад. Собственно говоря, речь шла о неолитической революции и, думаю, о появлении первых настоящих религиозных систем.
— Вообще-то, — говорил Андрей Николаевич, откусывая от наггетса, соединенного с тремя картошинками фри. — До революции мы называли себя перфекти. Но это все западные влияния! Затем стали говорить "совершенные". А еще раньше, мы назывались на греческий манер — пневматики. Но теперь, знаешь, с пушками ассоциация. В общем, сейчас кто как хочет, тот так и называет, везде разброд и шатание!
Я обладал на тот момент серьезным багажом знаний, но, как известно, человеку всего и всегда недостаточно. Тогда я не сообразил, что перфекти — ступень посвящения у катаров, а пневматики — люди духа — избранные Богом у гностиков в противоположность саркикам, обреченным на гибель и запертым в материальном мире.
— Это как неандертальцы, — говорил мне Андрей Николаевич. — Те, которые вымерли. Только мы лучше. Есть и другие виды людей, знаешь. Мы называем их скрытые люди.
— Знаете, — сказал я. — В эволюционной биологии показатель успешности вида — его многочисленность.
Андрей Николаевич вгрызся в бургер. Очаровательный, дурацкий и абсолютно искренний, он вдруг ляпнул мне вполне сермяжную правду:
— Так если твоя жена управляет мирозданием, попробуй, заставь ее родить много детей.
Эволюция дошла до своего логического предела, создав существ настолько могущественных, что они способны обойти ее же законы.
Впрочем, стандартный вариант хомо сапиенс переживает сейчас схожий кризис. Биологизаторство в этом вопросе вполне исправно работает — нас всегда было мало, потому что никогда не требовалось, чтобы нас было много. В хозяйстве не нужны работники, женщины защищены от нежелательной беременности, даже определенные способы преодолеть пресловутый страх смерти у нас имеются. Странным является не малочисленность перфекти (хомо перфектус? странно, что до этой чуши еще не дошли), а, напротив, способность этих прекрасных и сумасшедших существ прожить с людьми бок о бок столько времени и не исчезнуть вовсе. Если и сводить все к биологическим законам, скрытые люди, все виды скрытых людей, не являются конкурентами хомо сапиенс, так как не обладают сбалансированностью этого величайшего на планете вида, а значит и Землю не унаследуют. Скорее уж, мы являемся случайной флуктуацией, красивым результатом бессмысленной игры в кости.
Другое дело, если энергия, магия — это Бог.
Тогда мы не просто наследуем Землю, мы обязаны ее наследовать.
Итак, я выяснил, что принадлежу к неким биологически совершенным существам, способным воспринимать определенное энергетическое поле, позволяющее, в том числе, и опровергать законы физики.
Чушь, конечно, но мне она тогда понравилась. Я сделал заметку: существуют и другие "скрытые люди". Но мы обсуждали, по большей части, перфекти. Нас мало, а потому проблемы инбридинга и бастардизации неизбежны.
— Ты, по-видимому, являешься полукровкой, — сказал Андрей Николаевич. — Сложно установить из-за твоего сиротства, это теория.
Я тянул через трубочку молочный коктейль и размышлял.
Есть совсем не хотелось. У меня, конечно, был чикенбургер. Но была и вся Вселенная. Во всяком случае, тогда, в ту волшебную, сказочную ночь, возможности энергии казались мне безграничными.