— Твою мать, ты уехал, и мне пришлось тусоваться здесь, с этими дебилами.
— Потому что я больше не варил для тебя эликсиры?
Как выяснилось, Максим крепко подсел, а потому ему пришлось обратиться к Коле, а уж Коля дал ему товар куда более серьезный. Так что у Максима дела тоже шли не слава Богу.
Тетя Тося выгнала нас с кухни в маленькую, тесную жилую комнатку. Я послушал последние сплетни.
— Твой друг поступил в академию Комитета, как и Толик со Стасом, Федя, Сазоновы, и Ева тоже.
— Все хотят стать комитетчиками, а кого ловить-то будут?
— Ну явно нас с тобой, — сказал Коля. Он легко и просто вписал меня в свой мир, и за это я был ему благодарен.
— Мирослав шестерит на нового Порфирогенета, Сережа шестерит на Мирослава. Ты бы знал, какая у Сережи была драма по поводу смерти той богатой тетеньки. Ты ее грохнул-то?
— Нет, — сказал я.
— Понятно. В общем, у него была дичайшая драма, он даже некролог вызвался писать.
— Сережа был бы не Сережа, если б не воспользовался моментом.
— Ага, собственно, он и устроился к Порфирогенету через Риту.
Тогда еще не было англицизма "нетворкинг", но Сережа уже являлся специалистом по нетворкингу на похоронах.
— Как Платончик?
— Он вроде присоединился к табору, — сказал Максим. — Но вряд ли его хватит надолго — слишком он мягкая душа, да и жажды крови у него нет.
В итоге Платон надолго поселился в лесу, но один — без табора. Он нашел свое призвание в том, чтобы помогать животным и редким заплутавшим путникам, которые затем не верили в его существование.
— А как Фима? — спросил я.
— Фимоз-то? — засмеялся Коля. — Мозги мне выносит по поводу Максима. Дескать я ему жизнь ломаю. Ну, хозяин — барин. Такое мое, блин, мнение. А Фимоз вроде нашел себе научника, занимается какой-то морской энергией или типа того.
Энергетический институт у нас был один, а вот факультетов, ввиду малочисленности перфекти, как таковых не было — каждый искал себе научного руководителя по душе, если собирался заниматься исследованиями. Когда-то я думал, что таким руководителем для меня станет Рита.
— Таня тоже нашла себе научника, Олли, понятное дело, вся в медицине — ее учит отец. Даня вроде как гений, во всяком случае, о нем даже в газетах писали. Он, по-моему, изобрел артефакт, который заставляет куриц сносить яйца с маленькими динозавриками.
— Полезно. А Лида?
— Какие-то мутные схемы с редкими растениями проворачивает.
— А Миша Корнеев?
— Он, наверное, еще не понял, что школу закончил. Лучше б ты про такого замечательного человека, как Дрон спросил.
— И что Дрон?
— Дрон пьет. Не может найти себя в этом мире.
— У нас много общего.
— Ну месье слишком хорош для моего ремесла. А вот тебе я могу помочь.
Словом, мы с Колей договорились. От Максима он уже знал, что я варил неплохие темные эликсиры (а для этого следует обладать не только знаниями, но и достаточной степенью внутренней темноты).
Так или иначе, почти все темные маги, уж во всяком случае тупые (к каковым я себя в некотором смысле причислял), оказывались в кладбищенском мире. Дальше обыкновенно все шло по нисходящей, а я уже был болен.
Но, пока я был полезен, Коля и его молодчики ценили меня и платили мне много. Безусловно, приходилось в некотором смысле переступать через себя — ингредиенты становились все отвратнее, зато я подтянул свою теорию практикой. У меня все шло, мягко говоря, неплохо.
Мне не свойственно, при всей моей импульсивности, искать развлечений и гедонистического угара, так что, работая на Колю, получая хорошие деньги, я держался в рамках приличия.
Более того, некоторое время я спонсировал наркоманские загулы Максима (а он нигде не работал, нигде не учился и наведывался к нам часто). Затем меня несколько расстроила его явная личностная деградация, и я, тот самый, который когда-то Максима подсадил, решил с этим что-то сделать.
Как-то раз мы сидели в моей лаборатории (подвальное помещение, что-то среднее между кабинетом химии и средневекового колдуна), и я добавлял слезы матери Максима в кастрюлю.
— Ты уже дошел до кастомизированных эликсиров, — сказал я. Максим махнул рукой.
— Да все равно мама постоянно плачет.
— Я знаю рецепт, Макс. Нужны слезы женщины, которую ты заставил рыдать.
— Ну да, она часто плачет из-за меня.
Я вздохнул. Над кастрюлей подмывался красноватый дымок, иногда шли искры.
— Знаешь, как получить самый большой кайф, который когда-либо испытывали люди на земле?
Максим заинтересовался, подался ко мне, вдохнул клубнично-серный (именно так!) запах эликсира и закашлялся.
— Как?
— Убей свою мать и принеси мне ее кости, сердце и язык. Я растолку ее кости, сварю ее сердце и засушу ее язык. Затем я смешаю все это, и тогда я попрошу тебя принести кровь твоего оставшегося самого близкого человека — ты завел себе, наконец, девушку, или это будет твой друг Фима? Крови должно хватить вот досюда — почти до конца кастрюли. Затем чисто технические ингредиенты: вода, сахар, ртуть. Получившийся эликсир будет самым невероятным в твоей жизни. Говорят, попробовавшие такое кончают с собой, но не из чувства вины, а потому, что больше не смогут такого испытать — ни у кого ведь нет запасной матери.