Рома был на моей стороне — как всегда, однако с ним все вышло наиболее печальным образом. Я считал, что смерть Олега освободит его навсегда, что это будет то самое событие, которое очистит его, вернет ему то, что Олег забрал у него, однако, как выяснилось, я не знаток психологии.
Я был уверен в своей правоте, и я трагическим образом ошибся.
Того, что он сделал с Олегом, я, собственно, не видел — он вытащил его из моего дома в мусорных мешках. Это убийство, по-видимому, было сладчайшим из всех, и именно его Рома мечтал повторить все оставшиеся годы.
Он никогда не говорил мне, чем именно занимается, однако я догадывался об этом — в газетах писали о пропавших молодых мужчинах, в большинстве своем они занимались темной магией, то есть, находились в разработке у правоохранительных органов. Тела находили в том числе и сапиенсы — это создавало некоторую проблему.
Рома, конечно, утверждал, что он не имеет ни к чему такому никакого отношения, и вообще обижался, что я его подозреваю, но обижался как-то фальшиво.
Затем ко мне пришел Толик. Это случилось зимой две тысячи пятого (впрочем, времена года давались мне тем сложнее, чем меньше я появлялся в реальном мире). Мы с Толиком тогда уже были не то что на ножах, но общались довольно прохладно, так что я удивился и даже спросил его, пришел ли он меня арестовать, и если да, то что именно Толик собирается мне предъявить.
Толик сказал:
— Пока еще нет.
— А когда придешь?
Он прошел в дом, скинул тяжелые ботинки и сел в гостиной. Только после всех этих действий Толик явил мне ответ.
— Когда перейдешь черту.
— О, — сказал я. — Славно, что ты поднял эту тему, я как раз хотел поговорить о...
— Нет, Сулим. Я пришел поговорить о Роме.
Они с Толиком вместе занимались оперативной работой, дружба их из-за этого по-видимому крепла, что меня несколько раздражало.
— Так?
— Если прекратишь строить из себя Крестного Отца и нальешь мне кофе, я тебе покажу кое-что реально интересное.
Я сделал ему черный кофе с четырьмя ложками сахара, и в обмен на этот сладостный напиток, Толик выложил передо мной пачку фотографий.
— Наслаждайся, — сказал он. Я, кажется, невольно скривился — даже присматриваться не хотелось.
— Тут десять из двенадцати, — сказал Толик. — Двоих так и не нашли.
Я не знал, что тела были так изуверски изуродованы, в газетах об этом не распространялись.
— Да уж, — сказал я. — Это печально.
— Более чем. Над половиной из них мы работали — искали доказательства. Над некоторыми работал Стас. Понимаешь, о чем?
— Стас чокнулся?
— Нет, — повторил Толик с нажимом. — Ты понимаешь, о чем я, Сулим.
Я понимал. Странгуляционные петли, ножевые ранения, отделенные части тел. Поля смерти Ромы, по-видимому, располагались близ трассы М7, той части длинной автодороги "Волга", которая выходит из Москвы и еще не достигает Владимира.
Я принялся переворачивать фотографии, одну за одной, как карты переворачивают рубашкой вверх. Пасьянс наоборот. Гадание наоборот. Все наизнанку.
— Что мне с ним делать? — спросил Толик. — Он мой друг.
— Как я понимаю, жертвы темные маги. Ничего не делай, и однажды он доберется и до нас с Колей.
— Даже вам с Колей подобного не желаю.
Толик отпил свой кофе, затем сказал:
— Это должно прекратиться. Еще один труп, и я его сдам. Клянусь тебе.
Убеждал Толик сам себя — не сказать, что в тот момент они со Стасом уже были отчаянными борцами со злом, золотыми рыцарями.
— Я это прекращу, — сказал я задумчиво.
— Как ты в себе уверен. А что раньше не прекратил?
— Повода не было.
— Ты серьезно?
— А ты что молчал?
Мы посмотрели друг на друга, а потом, кажется, оба отвели взгляды.
— Слушай, — сказал я. — Толик, я обещаю: он прекратит. Просто в чем, в сущности, беда? Посмотри на меня.
Он долго не хотел на меня смотреть.
— Нет, — сказал я. — Серьезно. Погляди на меня.
— Ну, вижу.
— Ты хотел бы от меня избавиться?
Он молчал.
— Рома избавляется от абсолютно темных, так? Пускай изуверскими методами. Но эти ребята, по большей части, одиночки, так? Мало ли какие ритуалы они проводили, да? Хищник хищников. Все равно Порфирогенет Водолажский тряпка и запретил смертную казнь.
— Давай без вот этой твоей софистики. Он убивает людей и делает с ними черт знает что. Он такой же темный маг, как они.