Мне затем сообщили, я сказал что-то вроде:
— Спаси-и-и-ибо.
Странно растянув слово, я не менее странно растянул губы в улыбке. Но химера не слишком мне помешала. Я был готов раздавать автографы или что-нибудь в этом роде, но первым ко мне подскочил Коля. Он широко улыбнулся и сказал:
— А ведь неплохо.
— Веришь в мою идею? — спросил я. — Может, автограф хочешь?
Коля засмеялся с присущим ему громким обаянием, а затем хлопнул меня по плечу. Лицо его сразу же изменилось — сначала стало удивленным, затем исказилось от боли. Бельмо его потемнело, как и второй, обыкновенный серый, глаз. Затем из носа, и из глаз, как слезы, и изо рта хлынула кровь. Он с хрипом повалился на пол, народ закричал, из толпы к нему метнулась Олли, измазала его кровью одноразовую обезболивающую куколку, но, кажется, на проклятье такой силы это подействовало никак — куколка неподвижно валялась в крови, а Коля корчился на полу.
В этот момент я понял, что, если не считать Надю, а она была в защитном амулете, как и я, Коля был первым, кто ко мне прикоснулся. Проклятье, не в силах прицепиться ко мне, перетекло на него.
Я думаю, Стасу было очень неприятно это увидеть.
Коля трясся и трясся, и время тянулось ужасно долго. Мне было очень его жаль, но я знал, что он умрет. Если бы вокруг не толпилось столько народа, я бы добил его из жалости. Прибытия врачей он так и не дождался, да оно и не могло что-либо изменить.
Я помню момент его смерти: вдруг глаза его: розовые белки и налитая кровью радужка, стали на удивление осмысленными. Наверное, оттого и повелось представление о пророчествах, произнесенных при смерти.
Коля прошептал что-то, и я наклонился ниже. Но услышал только:
— Море крови.
Он описывал свою собственную смерть. Думаю, он описывал ощущения, и ничего пророческого в этом быть не могло.
Похорон Коли я не дождался, скрылся в своем новом внутреннем мире, я называл его Полигоном. Ситуация требовала серьезного обдумывания. Дрон явился ко мне только после похорон. Я боялся, что он передумает участвовать, но Дрон выглядел решительно.
— Это Стас, — сказал он. — Стас и прочие. Продались старым сукам.
Думаю, Сережа был виноват более, чем Стас, однако в тот момент я мог добраться скорее до Стаса. Кроме того, кого интересует смерть какого-то там Сережи? Нападение на Комитет поразило бы всех.
Я разработал ритуал (не то чтобы изобрел его, скорее усилил тот, о котором однажды читал в книге Сайдани). Такой ритуал должен был крайне понравиться Роме. Рома из-за Коли впал в страшное расстройство, в том числе потому, что он был вынужден смотреть в глаза его убийцам (вернее, исполнителям) каждый день.
Я сказал:
— Теперь мы начинаем убивать. Они объявили нам войну.
— Почему ты не грустишь?
— Я разработал некоторый план. Я хочу, чтобы ты его исполнил. Если ты сам так решишь. Если нет, то это сделает Дрон. Тебе будет легче — чисто технически.
— Почему ты не грустишь?
Его светлые глаза большой кошки смотрели на меня печально, и я видел, как он устал.
— Тебе пора в отпуск.
— Ты не грустишь и не отвечаешь на вопросы.
Я вздохнул.
— Я не грущу, потому что я разработал план мести. Сейчас я думаю о мести.
— Он был таким хорошим.
Но хорошим Коля не был. Другое дело, что, конечно, я к нему привязался — с его земной непосредственностью сложно было спорить, он не хватал звезд с неба, но имел крепкую голову на плечах.
— Выслушай меня, хорошо?
План был прост. В главном здании Комитета Света Против Тьмы парадоксально имелось больше сотни призраков, порожденных древней темной магией. Необходимо было провести ритуал, который даст призракам силу и плоть. А уж ненависти, которую они способны обратить на живых, им хватало.
Что ж, как член общества защиты мертвых, я настаивал на их праве эту ненависть применить.
Оставалось только сделать призраков невосприимчивыми к силе перфекти. В здании в момент будет не больше восьмидесяти человек, вооруженных только энергией. Они гарантировано умрут в мучениях, если их магия не сработает.
Ритуал требовал месяца подготовки, плюс необходимо было скармливать жертвам толченые травы, заговоренные на бессилие — я был уверен, что Рома разберется с тем, как подмешивать их в напитки, разливаемые в столовой.
Всего действительно стоящего нужно ждать, ко всему прилагать усилия.
Роме предстояло вырыть старые кости, поить их своей кровью (это обезопасило бы его от призраков), долго отравлять коллег и, в финале, разбить сосуд с дыханием жизни, которое насытит мертвецов.
Было бы очень удобно, если бы он согласился, но я этого не хотел. Необходимо действовать рационально, но я надеялся, что он откажется.