Если я ошибся, то мог бы убить его даже случайно.
Но если я не ошибся?
Наконец, я мягко прикоснулся к его лбу. Каким-то почти родительским жестом.
— Просыпайся, — сказал я. И, когда он открыл глаза, я залез внутрь его головы. Лицо Толика.
— Они оба должны умереть, — говорит Дрон, и лицо Толика искажается чуть презрительной гримасой.
— Нет, нет, — быстро говорит Дрон. — Мне наплевать на власть. Просто они оба сумасшедшие.
— Но один умереть не может.
— Рома даже хуже. Ему нужно умереть. При любом режиме, при любом раскладе, таких вообще не должно существовать.
Толик сомневался больше, чем Дрон. Дрон осматривался — они сидели в оживленном "Макдональдсе", и Дрон то и дело опасался увидеть меня. Он думал, что я могу быть и в его голове. Тогда меня там не было, а будущее ему неизвестно.
Толик говорит ему:
— Уговаривать меня не надо.
Дрон сдал Рому. У него были все причины, да я и не могу его осуждать. Политически — это верное решение. Просто теперь за него придется умереть.
Я размотал клубок воспоминаний Дрона, чтобы приказать ему: бессонные ночи, кровь, потери, бесконечная война, туман в Шатойских горах, их с Колей смех, громкий и заразительный, гроб его отца, и маленький Дрон гадает, где дыра в его груди. Всю жизнь под пулями. Жалко.
Добравшись до конца, до темноты и тепла, я сказал:
— Возьми свой манифест.
Делай, делай, что я говорю. Дрон взял его и прижал к себе.
— А теперь кинь его в огонь, — сказал я. — Так правильно.
Делай, делай, что я говорю.
Дрон сопротивлялся, это было почти так же сложно, как заставить его совершить самоубийство. Но теперь я мог это сделать. Теперь я мог все.
— Вот и все, — сказал я. — Сейчас это все перестанет иметь смысл.
Я выпустил химеру, чтобы она очистила его разум: от груза предательства, от не самых гуманных политических убеждений, от злости, от ощущения собственной правоты. От всего.
Дрон так и остался лежать на диване. Он смотрел в огонь, где догорала его рукопись, и не чувствовал ничего.
— Я не буду тебя убивать, — сказал я. — Потому что ты был моим другом. Я найму тебе сиделку или вроде того. Думал тебя убить, но не стану. Вот мое милосердие.
Я подумал о Роме, и у меня защемило сердце. Причиной было, конечно, не мое милосердие. Я бы хотел, чтобы Рома убил его сам. Я не завершу эту историю без моего единственного друга.
Итак, Дрон остался жить в своей комнате, а Роме переехал в подвал. В остальном все шло хорошо. Я настоял на том, чтобы "Программа для полуночников" разрабатывалась, пускай ее главный герой, ее диск-жокей, временно отошел отдел. В крайнем случае, придется найти другого убийцу. В самом крайнем, если я не верну Рому.
Даня как-то спросил меня:
— А почему не подойдешь ты? Ты же убил кучу народу.
— Мне этого не особенно хочется. Это должно быть желание.
— Если не хотелось, так и не убивал бы, — Даня пожал плечами.
— А почему ты все еще на меня работаешь? — спросил вдруг я.
— Я привык, — сказал Даня. — Тем более, ты бог. Можешь мне, наверное, голову оторвать и сожрать. Не знаю. Не хочу умереть.
Ответ был исчерпывающим.
Многие люди отчаянно боялись меня, а оттого я медлил с наиболее крупными переменами. Я хотел показать им, что все в порядке. Жизнь не прекратила течение свое. Кроме того, после смерти Ромы, химера то и дело вышибала меня из седла, работать стало затруднительно. И мне так не хватало Ромы и Дрона.
В ночь, когда все это случилось, я готовил речь перед обновленным Синклитом. Обыкновенно я речи не готовлю — люблю импровизировать, однако мне вдруг стало тоскливо, и я решил чем-нибудь заняться.
Ко мне заглянула Лида.
— Сын спит, — сказала она. — Иди ко мне. Только тихо, не разбуди его.
— Может, ты ко мне?
— Я его не оставлю.
— Понимаю. Сейчас.
Я закончил с речью, посмотрел на себя в зеркало и с удивлением подумал: Лиде должно быть страшно в постели со мной. Но так это никогда не выглядело.
Мы с Лидой занимались любовью и, как это часто бывало с ней: когда Лиде становилось хорошо, вокруг прорастали или просто возникали в пространстве цветы.
Когда мы закончили, цветы не исчезли. Значит, Лида находилась в очень хорошем настроении.
Мы целовались, и она прошептала:
— Знаешь, что в точности гадалка сказала мне на свадьбе?
— Я даже пытался ее найти. Но этой дамочки уже и в стране-то нет. Хорошая, значит, гадалка. Так что в точности? У нас родится ребенок, а дальше?