— Каково это было, убить человека?
Я пожал плечами.
— Нормально. Я же этого не видел.
— И ты ничего не почувствовал?
— Ничего особенного.
Он расстроился, потащил меня за собой на протоптанную дорожку, вдоль которой росли сиреневые цветы, до сих пор мне неизвестные. Они, возможно, не являлись обыкновенными для внешнего мира, а были присущи только внутреннему миру Софинских.
Рома взял с собой пару отменных образцов "пыточного порно" в его любимой комиксовой форме. Красивая женщина, растянутая на дыбе, смотрела круглыми глазами с обложки, торчавшей из его рюкзака.
Его одержимость комиксами и фильмами ужасов может показаться забавной, однако никогда не следует забывать, что Джеффри Дамер обожал "Звездные войны" и увлекался попсовым голливудским сатанизмом. Впрочем, в пику этому своему заявлению, скажу, что вокруг Ромы светлая энергия в те времена была невероятно активной. Он походил на персонажа диснеевского мультфильма, мир приходил в движение рядом с ним, птицы и бабочки садились ему на плечи, цветы раскрывались и благоухали сильнее. Обыкновенно это обозначало его хорошее настроение. Лес был таким живописным, не в последнюю очередь благодаря Роме.
— Слушай, Сулим, — сказал вдруг он. — А ты не жалеешь, что тебя забрали?
— Я редко о чем-то жалею.
— Правда? Я постоянно обо всем жалею.
— Постарайся избегать этого.
Его бегающий взгляд выдавал некоторую задумку, и я размышлял, собирается ли он мне навредить, это меня будоражило.
— Ты думаешь, что я идиот, да?
— Разве не все так думают?
Он ткнул меня локтем в бок.
— По-моему, ты довольно умный, Сулим.
— Спасибо. Я думаю, ты тоже умнее, чем кажешься.
— Правда, как ты это понял?
— Ну, сложно быть настолько тупым.
Он захохотал, а в драку не полез. Потом сказал:
— Мне кажется, ты пытался меня вывести, чтобы для тебя не было сюрпризом, когда я на тебя нападу.
— Почему тебе так кажется?
— Мне кажется, ты ничего не делаешь просто так.
— Это неправда. Просто так я делаю глупости. Постоянно. Но я делаю вид, что я их не делаю.
— Я тоже попробую.
— Это полезно, если у тебя получается.
Живое любопытство в сочетании с неземным видом и подвижной мимикой делало его по-настоящему очаровательным, а нечто кошачье в лице искупало определенную мерзость в повадках и вечно влажные ладошки.
— Лучше расскажи мне о волшебстве.
— Об энергии?
— Точно. Мне нужно это знать, понимаешь?
— Не совсем понимаю. Я привык к тому, что это знают все.
Его странная манера разговаривать, как из детской книжки, мне тоже нравилась. Мы представляли собой комический дуэт характеров.
Без паузы, Рома добавил:
— Ты такой странный. Восток — дело тонкое.
— Почему странный?
— Не знаю.
— Я очень простой человек, — сказал я. — Даже проще, чем все другие люди. Хотя и остальные люди тоже очень простые.
— Ты умный.
— Этим я скрываю, что я очень простой человек.
Тогда он впервые сравнил меня с проползавшим мимо ужом.
— У ужей, — ответил я. — Нет нужных мозговых структур, чтобы испытывать эмоции. А я испытываю эмоции, просто они не очень глубокие, что ли.
Рома аккуратно переступил через ужа — на животных его садизм никогда не распространялся, хотя он любил подбирать "мертвых пушистиков", как он их называл.
— Мне кажется, я тебя насквозь вижу, а родители, по-моему, считают, что ты такой миленький. Ты смотрел "Омена"?
— Да.
Но он не стал развивать тему, только спросил, и ответа ему было достаточно.
Я не знаю, зачем я тогда откровенничал с ним и сам разрушил свой образ вежливого и спокойного мальчика. Не то чтобы я строил его специально — скорее поддерживал, потому что он был мне удобен. Но в тот день, может, располагала лесная духота или ощущение новизны, я разоткровенничался — со всем этим своим юношеским ницшеанством — люди, мол, простые.
Так бывает далеко не всегда. И прекраснее всего люди именно, когда они непросты — когда они идут против своей природы, против своей выгоды, против своего выживания.
Но я, по большей части, действительно прост, по счастью я болтун, а значит умею это скрывать.
— Ты обещал еще рассказать об энергии.
— Я не знаю, что тебе о ней рассказать.
Так человек, владеющий иностранным языком, теряется, когда его просят что-нибудь сказать. Хоть что-нибудь. Любую фразу. Никогда не знаешь, что выбрать.
— Она просто есть, и она везде. Ты должен был это чувствовать!
— Может, немного. Я всегда ощущал, что мир пластичный.
— Ну да. Может случиться что угодно. Сапиенсы обычно не знают, что может случиться все, что угодно. Ты знал?