Я спросил у Марии, как она достигла такого результата.
Мария занималась созиданием вещей, если это можно так обозначить, профессионально. Хотя Софинские могли позволить себе не заниматься ничем серьезно — оба имели профессию. В тот момент, когда я подошел к Марии, она вязала, однако между спицами вились не нити, а сияющий свет. То, что вышло из-под этих спиц также не было свитером — оно было стеклянной фигуркой. Я наблюдал за тем, как пластично изменяется форма и текстура. Стеклянного котика с высунутым розовым язычком Мария поставила на столик. Это была простая фигурка, и Мария создавала ее для удовольствия. Котик не нес никакого смысла, не являлся произведением искусства в высоком смысле, однако он был прелестен в превосходной степени. Прелестнейший из всех стеклянных котиков, которых мне доводилось видеть в моей жизни.
Я загляделся на него. Красота не всегда мне доступна — особенно ее внутреннее содержание, а не форма. Однако в тот момент я был очарован. Я спросил у Марии про мою красивую одежду, про ее красивого стеклянного кота с розовым стеклянным язычком.
Она сказала:
— Созидание — сложная тайнопись, и не каждому совершенному, владеющему ей, удается далеко продвинуться. Однако созданное обязано быть прекрасным.
Я спросил, почему, и она, не спеша, ответила вопросом:
— Ты никогда не замечал, что идеи в твоей голове всегда выглядят куда лучше, чем что бы то ни было получается в реальности. Созидание — это воспроизводство идеи из чистой энергии, без посредников, без твоих рук, языка, глаз.
Чуть помолчав, она добавила:
— Впрочем, Сулим, ты умный мальчик, ты мне это уже показывал. Созидание — это как достать эйдос из гиперурании Платона. Из того мира, где мы пребываем мысленно, но никогда не достигаем его реально. То, что я делаю предстает таковым, каковым оно предстает у меня в голове. Поэтому мне не нужно было снимать с тебя мерки — я представляла, как ты будешь выглядеть в том, что я создам для тебя. Какая идея у Платона наивысшая?
— Благо, — сказал я, не до конца уверенный в ответе.
— Правильно. Благо само по себе. Или благо в самом себе. Ауто агатхон, — она произносила "тету" на греческий манер, мягким "тх", тогда как Саша традиционно игнорировал придыхательный звук и произносил на византийский манер — полным "т".
Затем Мария еще немного помолчала, она всегда думала очень медленно, не спеша, как должны думать бессмертные боги.
— Так вот, — сказала она. — Вещи в наших головах существуют для самих себя, сами по себе, они не ограничены ничем — в этом их сила. Раньше существовали перфекти, способные созидать нематериальное столь же прекрасным, сколь вещи, которые создаю, к примеру, я. Сейчас эта тайнопись не встречается. Искусство созидания сложней, чем искусство изменения, а тем более сложней, чем искусство разрушения. В школе, когда ты будешь заниматься тайнописью, ты узнаешь, к чему именно расположен. Любая сила хороша, но созидание среди всех сил — особенная. Наполнять этот мир, пусть даже мелочами, великий дар.
У меня было еще много вопросов, но Мария сказала:
— Иди.
Она чуть махнула рукой и снова взялась за длинные, золотые спицы. Всякая магия оставляет отпечаток — быть может, это вечное спокойствие Марии не столько усилившееся с годами свойство ее характера, сколько последствия применения энергии. Творец, создатель всего, думаю, тоже должен быть очень и очень спокоен.
Андрей Николаевич работал не дома, поэтому я видел его не так уж часто. Почти на месяц он уехал в командировку куда-то на восток, кажется, в Индию, где ему нужно было обезвредить очень серьезного темного мага, который, по слухам, был ответственен за трагедию в Бхопале не меньше, чем капитализм и непрофессионализм.
Впрочем, о работе Андрей Николаевич рассказывал редко и неподробно.
Вика, безусловно, считала себя слишком важной птицей и никогда не проводила с нами много времени. Разве что как-то раз показала нам с Ромой книжку под названием "Справочник для маленьких принцесс". Она листала страницы, зачитывала избранное и смеялась. Из этой книги мы с Ромой узнали, что настоящая девочка должна уметь все: шить, готовить, оказывать первую помощь, заботиться о домашних животных, вести дневник прочитанных книг, пересаживать растения, а также анализировать почву на предмет находящихся там полезных ископаемых (к примеру, настоящая принцесса точно знает, что никель обесцвечивает цветы, а тюльпаны на ожелезненных почвах приобретают своеобразный оранжевый оттенок). Выражаясь словами позднего Ницше, у меня случилась переоценка всех ценностей — никогда не подозревал, что девчонки скрывают подобное. Вика сказала, что эта книга — лучшее, что случилось с ней в жизни, и она теперь может стать сверхчеловеком, если захочет. У нее был заразительный, но несколько неприятный смех, и вот так смеясь, она заставила нас рассчитать наши даты рождения по квадрату Пифагора и долго щелкала языком, рассматривая результаты в книжке. В итоге, конечно, ушла, ничего не сказав.