В конце концов, мне стало ясно — что моя красота, что красота остальных перфекти не была случайной — так или иначе все они либо красивы, либо ужасно, чудовищно уродливы, но об этом я узнал позднее.
Максим и Фима рассматривали меня с любопытством, вежливо поздоровались, однако демонстративно игнорировали Рому. Я решил покамест не давать Роме поводов для обид и сам инициативы не проявлял. За обедом это было в порядке вещей — больше говорили взрослые.
После обеда мы снова перебрались в сад, пить чай из самовара на русский манер.
Офелия Леонидовна и вправду оказалась странной женщиной. Она все время выглядела так, будто сейчас расплачется, а еще украдкой то и дело запивала чаем крохотные, гладкие кабошоны аметистов. Анастасия Александровна казалась бойкой и язвительной, полной противоположностью своей подруге.
Рома прошептал мне:
— У тети Офы депрессия после смерти мужа. Хотя она его никогда не любила, а всегда любила его брата, но его брат умер еще раньше. У них должна была случиться свадьба, но он умер, и тетя Офа вышла замуж за его брата.
— Это называется левиратный брак.
Тут Рома погрозил мне пальцем.
— Не подлавливай меня. Левиратный брак, это если бы она осталась вдовой. А она была только невестой.
— Какой ты крючкотвор, я разочарован.
— Они, наверное, думают, что мы про них шепчемся.
— Так и есть.
— Я имею в виду Максик и Фима.
— Теперь так и есть.
Рома засмеялся и принялся качаться на стуле, за что быстро получил замечание от Марии.
В конце концов, Рома, по-видимому, специально принялся нарушать идиллию этих странных посиделок трех непохожих женщин, и мы были отосланы с формулировкой:
— Можете поиграть.
— Это так свысока сказано, — сказал я Роме. — Я вообще никогда не играл.
— Не может такого быть.
— Во всяком случае, я этого не помню.
Я специально чуть остановился, чтобы дождаться Максима и Фиму. Они шли чуть поодаль и тоже перешептывались. Наконец, я сказал:
— Ну, раз нас друг другу уже представили за обедом, может теперь поболтаем?
Рома плотоядно улыбнулся, Фима и Максим смотрели на нас. Затем Максим сказал:
— Твой волшебный братишка — полный психопат.
— Неправда, — сказал Рома. — Полный психопат — это Сулим, а я просто стану серийным убийцей.
— Что и требовалось доказать.
Надо сказать, Максим и Фима больше соответствовали моим незрелым представлениям о мальчишках из богатых и влиятельных семей. В них не было того безумия и того очарования, что делало Рому и пугающим и милым. Сдержанные, вежливые, они еще и держались как-то по-особенному, чуть-чуть строго.
Они, в конце концов, смирились с тем, что нам придется провести некоторое время вместе, хоть и порывались уйти, когда Вика (не изгнанная из клуба взрослых женщин) принялась показывать дамам волшебные фокусы, превращая листья в бабочек. Выглядело эффектно, я только потом понял, что ритуал был приготовлен заранее.
Но не такое уж интересное зрелище для мальчишки, если задуматься.
В итоге любопытство победило, и мы втроем пошли к Оке.
Сначала разговор не шел, Рома наворачивал вокруг нас круги, как дикое животное, а мы болтали о погоде, как на уроке английского.
Оказалось, что в раю только и разговоров, что о зиме. Зима была любимым временем года всех тепличных совершенных. Они мечтали кататься на коньках, и играть в снежки, и чтобы было не так солнечно и жарко.
Максим и Фима вели себя вежливо, а потому было достаточно сложно верно определить их характеры. Максим был язвительней, а Фима добрее — это я понял сразу, в остальном оба нацепили на себя настолько стерильно-нейтральные маски, что подобраться было сложно. Возникла необходимость действовать решительно, сделать нечто такое, что заставило бы их раскрыться.
Идея пришла мне не сразу, но быстро, однако пришлось дожидаться нужного момента, чтобы ее предложить. Она должно была выглядеть значительней на фоне чего-нибудь еще. По счастью Рома всегда хорошо справлялся с ролью большего зла.
В какой-то момент он сказал:
— Это все скучно, давайте лучше привязывать друг друга к дереву и пытать. Победит тот, кто последний потеряет сознание!
Максим покрутил пальцем у виска, и маска его стерильной вежливости пошла длинной трещиной.
Тогда я сказал:
— У меня есть идея получше.
— Какая? — спросил Фима. Рому он боялся больше и отчаянно цеплялся за любую возможность увести разговор подальше от опасных тем.
— Рома, ты знаешь, как отсюда выбраться во внешний мир?
— Ну да, а то! Там будем друг друга пытать? Логично! А то родители запалят!
— А зачем нам туда? — спросил Фима. — Там же не зима.