Всего три предмета касались энергии непосредственно: общая теория, мертвоведение и тайнопись.
Общую теорию преподавала наша классная руководительница, Анна Ильинична. Несмотря на изящно, почти по-дореволюционному, звучавшее имя, она была совсем еще юной девушкой. Милая и очаровательная, хотя обидчивая, она, кроме того, совершенно не умела выстраивать границы с учениками. Знала Анна Ильинична много, но материал преподавала с некоторой хаотичностью.
На первом занятии по общей теории энергии мы целый час пытались расставить кристаллы так, чтобы они засветились неким сакральным внутренним светом, а Анна Ильинична занималась вышивкой.
— Общая теория энергии, — говорила она. — Бывает сложной для понимания. Почему? Потому что все ритуалы, которыми вы пользуетесь, были когда-то чьей-то тайнописью, личной энергией. И, как вы не всегда можете понять логику человека, так же вам подойдет не каждый ритуал. Каким образом отбираются ритуалы? В их эффективность верит большое количество совершенных, они кажутся им логичными. А почему?
Я поднял руку.
— Да, Сулим?
— Потому что в ритуале используются ассоциации.
— Именно, — сказала Анна Ильинична. — Симпатическая магия.
Термин она объяснять не стала, а вместо этого задала нам почитать "Золотую ветвь" Фрезера. Книга, написанная абсолютно обычным (если не считать выдающегося ума и наблюдательности, конечно) человеком, она тем не менее отражала представления об общей теории энергии наиболее полно. Фрезер выделял два вида симпатической магии — гомеопатическую (то есть, по принципу подобия — мы будем бить в бубен, призывая дождь, ведь звук напоминает шум дождя) и контагиозную (по принципу заражения — мы капнем каплю крови в приворотное зелье, чтобы привязать к себе объект привязанности). Иногда оба вида сочетаются (например, мы будем заниматься любовью в полях, чтобы наш урожай рос — тут есть и элемент контакта и элемент подобия). Ритуалы перфекти проходят тот же естественный отбор, что и человеческие идеи: приживаются те, которые кажутся понятными наибольшему количеству людей. И, когда они оказываются поняты правильно, они работают.
Поэтому, к примеру, я так никогда и не смог освоить простейший ритуал призыва дождя — я никогда не понимал, каким образом чертовы звуки бубна напоминают шум дождя, для меня это просто не было правдой. Каждый ритуал нужно понять. Особенно темные ритуалы: тут неполное понимание может обернуться катастрофой.
Тот первый ритуал, который мы проводили под присмотром (не очень внимательным) Анны Ильиничны, был построен на принципе контакта. Необходимо было подержать бесцветный кристалл в своей влажной юношеской ладошке, а затем расставить их в определенном порядке, так, чтобы ото всех кристаллов можно было провести невидимую линию к их владельцам. В случае, если все линии складывались правильно, кристаллы зажигались разными цветами — цветами, ассоциативно связанными с владельцами.
У нас долгое время не получалось, в какой-то момент Анна Ильинична посмотрела на часы, скривила накрашенные коралловой помадой губы и сказала:
— Так, кто-то не понимает ритуал. Ясно, секунду.
Она просканировала нас всех поддельно-строгим взглядом, затем сказала:
— Даня, выйди из класса.
Даня Белоусов (аутист-гений из недавнего списка, к слову) поднял руку, потому что помнил, что это полагается делать прежде, чем задать вопрос.
— Почему я? — спросил он.
— Потому что ты не понимаешь, что делать. Я это чувствую.
— Я понимаю, что делать: нужно держать кристалл в руке, а затем поставить его так, чтобы можно было провести от него прямую линию ко мне. Это просто.
— Хорошо, я не так сказала. Ты не понимаешь, что ты делаешь.
— Я понимаю, что я делаю, — упрямо сказал Даня. — Я держу кристалл в руке, а затем ставлю его так, чтобы можно было провести прямую линию ко мне.
— Просто выйди.
— Почему?
— Выйди.
— Ладно, — наконец сказал Даня и раздраженно посеменил из класса вон. О его вопиющей гениальности я узнал от сплетника-Фимы. В четырнадцать лет у него уже была своя тайнопись — он умел создавать артефакты, мастерить штуки, обладающие сложными и отложенными во времени свойствами. В его возрасте таких высот в овладении энергией не достигал почти никто. Однако у Дани был некоторые психические особенности, из-за которых общая теория энергии давалась ему нелегко. Думаю, как раз благодаря этому недостатку понимания других людей, он так хорошо осваивал собственное волшебство. Оно, в свою очередь, не было понятно другим. А значит будет забыто.