Когда мы вернулись в комнату, Рома показал мне выписанные в тетрадку ритуалы (старые, ценные издания из библиотеки выносить запрещалось).
Ритуалов было пять. Два из них были кровавыми, их я отмел сразу, как бессмысленные. Еще два были вполне приемлемые, и для них необходимо было от двух до пяти человек. Но, когда я увидел последний ритуал, то аккуратно вырвал две предыдущих страницы из Роминой тетради.
— Ты что?
— Я хочу этот.
— Почему?
— Потому что там количество освобожденных призраков равняется количеству участвующих в ритуале.
— И что? А в предыдущем можно было освободить два десятка, если все правильно...
— Важно не это, — сказал я. — Важно, что мы можем постараться убедить как можно больше наших одноклассников спуститься с нами в катакомбы.
— О, и они начнут там умирать, как в моем сне, где все мои одноклассники умирают!
— У тебя не было такого сна, ты его придумал. Я не хочу, чтобы там кто-нибудь умер.
— А чего ты хочешь?
Я задумался.
— Не знаю, — сказал я. — Просто вместе веселее.
Затем мысль чуть подоформилась.
— Такие вещи здорово объединяют людей.
Я уже предвкушал, как буду торговаться с Лидой, чтобы она не ходила с нами и не подвергала себя опасности. Она бы вряд ли согласилась легко, а я бы стал ее уговаривать. Будь она постарше ей бы стоило заняться бизнесом, даже в те страшные годы, она бы не пропала.
— Сейчас все общаются своими группками, — сказал я. — А мы сделаем нечто очень общее. То, что всегда будет нас объединять. Разве не здорово?
— О, это так мило, Сулим!
— Точно.
— Но вдруг не все согласятся?
— Если не получится, чтобы согласились все, пускай согласятся многие. Просто как можно больше людей.
— Илье понравится, что каждый может освободить своего призрака! Я выберу самого жуткого призрака и освобожу его!
— Ты такой творческий, Рома, — сказал я.
— Конечно!
— Напиши-ка всем приглашения. Мы встретимся на озере и проведем общее собрание. Людям сложнее отказываться от чего-то в толпе. При личном разговоре многие сольются, а так — побоятся показаться трусами.
Рома немедленно принялся вырезать из тетрадных листов прямоугольники для приглашений. Мы думали над иллюстрацией и остановились на скелете с крестиком над ним, а в качестве места встречи выбрали озеро на границе школьного мира.
К нам заглянул Коля.
— Слушай, Сулим, дай домашку по алгебре скатать, — сказал он.
Рома принялся рисовать скелетики, а я стал искать тетрадь по алгебре.
— Слушай, — спросил я. — У тебя же уже была тайнопись?
— Ну да.
— Что она там с тобой делает?
— В прошлый раз связала и бросила в ванну, которая стояла посреди класса, — сказал Коля и явно хотел после этого сплюнуть, но сдержался. Коля был одним из тех мальчиков, с которыми мама, будь она у меня, обязательно запретила бы мне общаться — во всяком случае, ей следовало так поступить. Еще в первый учебный день Фима и Максим рассказали мне, что Коля и его друг Дрон живут на кладбище. Я немножко удивился (но уже не слишком), и они пояснили: кладбище — вход в простейший внутренний мир, он общий. Живут там либо бедные (коих не так уж много), либо молодые да неустроенные, либо абсолютно темные. Нечто вроде Выхино для перфекти. Колин отец, по авторитетному мнению Максима, занимался изготовлением и распространением темных эликсиров, причем наркотического толка. Что это такое? Ну, для того, чтобы в полной мере осознать, что это такое, следует представить себе, что дезоморфин варится из костей мертвых людей, крови девичьего менархе и глазных яблок, вытащенных из еще живого человека. Эффект темных эликсиров, по рассказам, является вершиной удовольствия, которого когда-либо может достичь человек.
У них есть какие-то там разные сногсшибательные эффекты (я не пробовал ни разу), но для всех темных эликсиров необходимы как минимум кости мертвых людей, как максимум — зависит от патологичности вашей фантазии. Помимо темных эликсиров наркотического толка существовали различные яды, проклятые напитки, и прочее, прочее, а кроме того, человеческие части (или живые люди) в том или ином виде использовались для ритуалов. В мире перфекти торговля наркотиками — это торговля людьми, торговля оружием — это торговля людьми, и торговля людьми, безусловно, это тоже торговля людьми.
Мир под кладбищами протяженный, густонаселенный, криминальный и полон темноты. В нем водятся не только плохие люди, но и порождения темной энергии, химеру там подхватить куда легче, чем в других местах. Впрочем, обитатели давно привыкли. Коля, во всяком случае, скучал по своему родному миру. Его отец занимался расхищением гробниц, совсем не в духе Лары Крофт, конечно, однако Фима утверждал, что также он торгует людьми для ритуалов, в том числе и для сексуальных ритуалов. Сам Коля был приятным парнем, однако я склонялся к тому, что его отец все-таки сутенер, так как даже для нашего испорченного возраста, Коля был уж больно озабоченным. Его лучший друг и сосед, Дрон, под кладбищем жил по-бедности, а вот Коля, по слухам, даже некоторое участие в семейном бизнесе принимал. То есть, был первым абсолютно темным, которого я узнал.